Свекровь так поздравила нас с новосельем, что мы год не общались

Помню, как мы впервые вошли в пустую квартиру. Стены были серыми, в бетоне, пахло цементом и свежей штукатуркой, но для меня это был лучший запах на свете.

– Ну вот, – сказала я. – Теперь это наше. Целых два года ждали.

Муж подошел, обнял: 

– Красотища. Но работы тут, конечно, – он присвистнул. – Бригада обещала приступить с понедельника. Лишь бы не тянули.

– Не переживай, управимся. К декабрю всё доделаем и позовем гостей.

Мы поженились поздно, когда нам обоим перевалило за тридцать. Первые годы мыкались по съемным углам. Накопить на первый взнос было тяжело, но мы справились. И вот, наконец, дом сдан.

Моя свекровь, Галина Михайловна, всё это время не переставала вздыхать.

– Зря вы ввязываетесь в эту кабалу, – говорила она. – Жили бы лучше у меня. У меня две комнаты, места полно.

Но я была против. Мы с ней ладили, но только на расстоянии.

Пока шли отделочные работы, мы каждый вечер торчали в квартире, проверяли плиточников, спорили с электриком. Заодно потихоньку перевозили вещи.

А я еще год назад, увидев рекламу, положила глаз на умный кухонный комбайн. Выбрала самую навороченную модель, с десятком насадок и функцией вакуумирования, и купила его задолго до новоселья. Он так и стоял в прихожей съемной квартиры, в коробке, дожидался своего часа.

И вот, когда ремонт наконец закончился, и началась самая приятная часть – раскладывание всего по полочкам, я обнаружила, что коробки с комбайном нет.

– Дима, ты не видел мою кухонную технику? – спросила я мужа, перерыв все завалы. – Она в прихожей стояла.

– Может, мама переставила? Она же заезжала на днях, коробки для посуды привезла.

Я позвонила Галине Михайловне.

– Ой, Анечка, видела я эту коробку. Даже сфотографировала ваш комбайн, думала себе такой же присмотреть. А куда он делся – понятия не имею.

– Наверное, мы его с другими вещами забрали в новую квартиру, а рабочие сперли, – мрачно предположил Дима.

– Да ну, ерунда, – отмахнулась я. – Не может быть. У нас же договор с фирмой. Да и доказывать ничего не хочется. Ладно, заработаем – купим новый.

Ближе к Новому году мы устроили новоселье. Пригласили всех: родителей, друзей, коллег. Стол ломился от угощений, все шумели, поздравляли нас. И вот, когда тосты уже почти закончились, слово взяла Галина Михайловна.

– Дорогие мои дети! – начала она растроганно. – Как же я за вас рада! Наконец-то у вас свой угол. И я хочу сделать вам подарок. Я знаю, у вас же украли кухонный комбайн.

С этими словами она нагнулась и достала из-под стола огромную коробку. На ней была изображена точная копия моего пропавшего комбайна.

– Мама, ты зачем так потратилась? – всплеснул руками Дима.

Я растерянно приняла коробку и пробормотала слова благодарности.

Неделю коробка простояла в углу: в суете было не до распаковки. А когда я наконец открыла ее, чтобы поставить комбайн на кухню, увидела логотип знакомого магазина и обнаружила отсутствие гарантийного талона.

Я позвонила в этот магазин, чтобы узнать, как восстановить гарантию. Девушка на том конце провода попросила продиктовать код с коробки. Через минуту она сказала:

– Эта модель снята с производства. Последний раз мы продавали такой комбайн почти год назад.

Когда Дима пришел с работы, я выложила ему, что мать подарила наш же комбайн.

– Ты ничего не перепутала? – опешил он. – Этого не может быть.

Дима тут же набрал мать.

– Как ты смеешь мне не верить? – закричала она. – Я последние деньги на вас потратила. Это Аня всё подстроила, она меня с самого начала терпеть не могла!

Она бросила трубку.

– Мать не признается, – сказал Дима.

После этого свекровь объявила бойкот. Она появилась в нашей жизни только через год, когда родился наш сын. Ради внука она была готова забыть старые обиды. И мы тоже старались не вспоминать.

Но каждый раз, когда в прихожей раздавался звонок, и я видела на пороге Галину Михайловну, я ловила себя на мысли, что невольно провожаю ее взглядом. И когда она проходила в комнату, чтобы понянчить малыша, я старалась не выпускать из виду ее сумку.