Сваты приехали в гости на новогодние каникулы и запачкались нашей деревенской простотой

Я проснулась в полшестого утра. Сегодня к нам должны были приехать мама и папа Кати, жены нашего Миши. Свадьба отгремела четыре месяца назад, а родители невестки из Питера до сих пор у нас не бывали. Январские каникулы подходили к концу, и этот визит был запланирован. 

Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не потревожить Сергея. Достала горшок с творогом и яйцами — буду делать ватрушки. 

Сережа поднялся чуть позже. Морозный воздух заставил его надеть теплую толстовку. 

— Пойду дорожку к калитке расчищу, — сказал он тихо. — И мангал проверю, вдруг захотят шашлык, хоть на дворе и январь. 

В кладовке стояли баночки с лечо и маринованными белыми грибами — наше осеннее богатство. А в холодильнике ждала своей очереди форель, которую Сережа привез с озера еще в декабре. Я хотела запечь её с лимоном и розмарином — просто, но должно быть вкусно. 

К двум часам в доме пахло свежей выпечкой. Скатерть белела на столе. В центре красовался открытый пирог с капустой и яйцом. 

Иномарка серебристого цвета остановилась у ворот ровно в три. Из нее выпорхнула Валерия, сватья. Меховая куртка, идеальные сапожки, стрижка, от которой веяло дорогим салоном. За ней вышел Артем, ее супруг, в ультрамодном пуховике и с дорогими часами на запястье. 

Я вышла на крыльцо. 

— Добро пожаловать, проходите, грейтесь! 

— Здравствуйте, — улыбнулась Валерия, но ее взгляд уже скользнул по фасаду дома, по занесенным снегом грядкам, по колодцу-журавлю во дворе. 

В гостиной их ждали Миша с Катей. Девушка радостно кинулась обнимать родителей. Мы уселись за стол. Валерия внимательно, не скрывая интереса, разглядывала вышитые полотенца, старый буфет, кружевные салфетки. 

Я стала расставлять угощения: душистую форель, хрустящие грибочки, лечо, дымящийся пирог. 

— Угощайтесь, пожалуйста, — сказала я. 

Артем взял гриб, попробовал. 

— Замечательно! Настоящий лесной аромат. 

А Валерия лишь подвинула к себе тарелку с рыбой, аккуратно отодвинула кожу вилкой, отрезала микроскопический кусочек. 

— Спасибо, я уже почти сыта. Но выглядит аппетитно. 

Сергей пытался вести беседу, расспрашивал про дорогу, про питерские морозы. Артем отвечал односложно. Валерия больше молчала, лишь изредка обменивалась с дочерью взглядами. 

Наутро я встала еще до рассвета. Решила испечь блины. Может, рыбу они не едят, а блины с малиновым вареньем да со сметаной — куда уж проще и роднее. В кухню заглянула Катя. 

— Мама, не надо так стараться, — тихо сказала она. — Они вообще редко едят дома, предпочитают рестораны. 

За завтраком Валерия съела один блин, вежливо похвалила, но к остальным даже не притронулась. Артем умял с полдюжины, но делал это молча, погруженный в экран планшета. 

Я вышла во двор, стала сгребать свежий снег к забору, чтобы выпустить пар. И тут из открытого окна спальни гостей донесся звонкий голос Валерии. Она, видимо, разговаривала по видеосвязи. 

— Ну, что я тебе могу сказать, Ир… Полная архаика. Да, мило, но безвозвратно устарело. 

Я замерла, вцепившись в черенок лопаты. 

— Вчера подавали какую-то рыбу. А сегодня эти блины — масляные, тяжелые. У них, кажется, вообще нет пароварки. И представь, ванная совмещена с туалетом, и вода из крана пахнет железом. 

Ее смех, легкий и колкий, пронзил морозный воздух. 

— Мишенька, конечно, парень хороший, но Кате в этой глуши будет скучно. Надо думать, как перетащить их в город. Хотя от таких корней, знаешь ли, отмываться долго… 

Вечером я накрыла стол самым простым образом: колбаса, сыр, хлеб, чай. Никаких блинов, никакой форели. 

— Ой, а мы что, ужинаем так… по-походному? — удивилась Валерия. 

— Да, — ответила я. — У нас тут в глуши простота в почете. И от лишних запахов в водопроводе избавляет. 

Катя опустила глаза. Артем недовольно хмыкнул. 

Уезжали они на рассвете следующего дня. Прощание было сухим и быстрым. Валерия сказала мне «спасибо за всё» таким тоном, словно она пересидела в зале ожидания глухого вокзала. 

Когда машина скрылась за поворотом, я долго стояла у окна. Сергей обнял меня за плечи. 

— Забудь. Они живут в другом измерении. 

— Я дала им всё самое лучшее, что есть в моем измерении, — прошептала я. 

Боль от тех слов долго не отпускала. Но теперь я не пыталась прыгнуть выше своей головы для тех, кто смотрит на тебя сверху вниз. Встречи с тех пор происходили в нейтральных кафе, разговоры были вежливыми и пустыми.