Столкнулась с неадекватным поведением мамочки на детской площадке и даже не успела отреагировать на ее хамство

В тот день мы с Егором никуда не спешили. Погода выдалась мягкая, и я решила прогуляться с ним до новой детской зоны у торгового центра – там недавно поставили качели в виде гнезда и длинную горку, которую сын обожает. С собой я прихватила небольшой рюкзак. В него бросила бутылку с водой, влажные салфетки и его любимые фигурки динозавров. Егор таскает этих ящеров повсюду, даже в ванну пытается пронести, чтобы устроить им «доисторический заплыв». Фигурки недорогие, но для четырехлетнего ребенка они были настоящим сокровищем. 

Мы устроились на краю песочницы. Рюкзак я поставила прямо у ног, сбоку от лавки, даже застегивать его не стала – думала, через минуту все равно достану динозавров, как только Егор набегается по мостикам. Сын сразу умчался к турникам и висел там вниз головой, пока я грелась на солнце и краем глаза смотрела за площадкой. 

Буквально через пару минут к лавке подошла женщина с мальчиком лет трех. Мальчуган сразу заметил мой ярко-синий рюкзак с торчащим из него оранжевым хвостом тираннозавра. Я и опомниться не успела, как ребенок молча запустил туда руку, выудил все игрушки и уселся прямо на бортик песочницы раскладывать чужое добро. Я подошла спокойно, присела рядом с ним и максимально дружелюбно сказала: «Привет, это хорошие звери, но они наши. Ты должен сначала попросить у меня разрешения, ладно? Это невежливо – рыться в чужих вещах без спроса». 

Я думала, женщина сейчас подойдет, извинится, может, скажет своему малышу пару слов о правилах поведения. Но она встала с лавки с таким лицом, будто я предложила ей заплатить за вход в песочницу. «Да господи, ну взял и взял, – закатила она глаза, обращаясь не столько ко мне, сколько к небесам. – Это ж просто пластмасса из фикс-прайса, подумаешь, ценность!». 

Она не дала мне вставить ни слова. Схватила фигурки, которые держал ее сын, прямо у него из рук, и швырнула их через всю площадку в заросли декоративного кустарника, который рос за скамейками. «Не расстраивайся, купим тебе нормальных, не таких страшных», – громко сказала она своему мальчику, подхватила его за капюшон куртки и почти утащила волоком к выходу с площадки. 

Я осталась стоять с открытым ртом, переваривая скорость и наглость происходящего. Мой Егор как раз слез с лесенки и смотрел круглыми глазами то на кусты, то на меня. «Мам, а где Тирекс? Он что, улетел?» – спросил он с таким искренним недоумением. Мне пришлось минут десять лазить по этим колючим веткам, чтобы собрать наших доисторических друзей. 

Игрушки мы вернули, но на этом инцидент не закончился. Весь оставшийся вечер я думала не о том, что какая-то хамка испортила мне настроение. Я думала о ее мальчике. Ему ведь три года, он даже не понял, в чем провинился. Он просто увидел интересную вещь, потянулся к ней, а мама на его глазах растоптала авторитет чужой тети, выбросила добычу в кусты и уволокла его прочь, лишив возможности просто поиграть. Чему она его учит? Тому, что просить прощения не нужно? Что есть вещи «копеечные» и «дорогие», и что чувства людей, владеющих «копеечными» вещами, не имеют значения? Или тому, что агрессия и унижение другого – это самый быстрый способ решить вопрос? 

Я выросла с убеждением, что даже за сломанную веточку или взятый чужой карандаш нужно извиняться, и Егор у меня знает, что слово «пожалуйста» открывает любые двери, в том числе и к чужим игрушкам. Я не злая, если бы она попросила, мы бы с радостью поделились, Егор как раз любит играть в динозавров компанией. 

Вот сижу и думаю: я в той ситуации поступила слишком мягко или все сделала правильно? Стоило ли закатить скандал в ответ на такое хамство, чтобы отстоять границы, или я молодец, что просто промолчала и полезла в колючки за игрушками, не опускаясь до ее уровня? Просто мне еще не приходилось сталкиваться с такой вопиющей бестактностью со стороны других родителей. Может, зря я не поставила ее на место? Мне кажется, что я сохранила лицо перед сыном, но всё равно как-то не по себе.