Сомневаюсь в профессионализме воспитателя в нашем саду из-за её странного отношения к детям

Дочке Алисе сейчас три с половиной. В садик мы пошли чуть больше месяца назад, и, честно говоря, я морально была готова к слезам по утрам. Алиса — девочка домашняя, не садовская, к шумным компаниям не приучена. То, что адаптация будет трудной, я понимала. Но я оказалась совершенно не готова к тому, с каким равнодушием можно встречать маленького ребенка.

В группе у нас два воспитателя. Смены у них плавающие, и каждое утро я молюсь, чтобы на входе была Татьяна Викторовна. Это просто человек-праздник. Она открывает дверь и первым делом обращается к дочке, а не ко мне с какими-то бытовыми вопросами. Может присесть, поправить Алисе бантик и заговорщическим шепотом сообщить, что мишка в игровом уголке без нее отказывается пить чай. Дочка начинает улыбаться, поворачивается ко мне, машет рукой — беги, мол, мам, у меня тут свои дела. И я иду на работу абсолютно спокойная.

Но если на смене Анна Борисовна — это катастрофа. Мы заходим, я нарочно громко и приветливо говорю: «Доброе утро, Анна Борисовна!». В ответ может прозвучать невнятное «Здрасьте», брошенное куда-то в сторону шкафчиков. Сама она в этот момент обычно стоит у окна или перебирает папки на столе. Я понимаю, что у педагога есть документация, отчеты и методички. Но когда перед тобой стоит ребенок, а ты уткнулась в ежедневник, это выглядит дико.

Я не жду, что моего ребенка начнут обнимать и целовать. Но я жду, что у меня его примут. Буквально, физически. Я не могу просто оставить дочку посреди раздевалки, растерянную. Мне нужно передать ее в чьи-то руки, поймать взгляд взрослого человека, которому я доверяю свою малышку на весь день.

Однажды я не выдержала. Алиса разрыдалась особенно сильно, буквально повисла на моей шее. Анна Борисовна стояла в метре от нас, поправляя выставочные поделки на полке. Я подошла к ней сама, держа дочку на руках. Сказала: «Извините, Анна Борисовна, Алиса сегодня никак не уймется, ей с утра грустно». Знаете, что она сделала? Она кивнула и сказала в буквальном смысле: «Они все по утрам грустные. Раздевайте и уходите, слезами ничего не исправить. Пусть привыкает». И всё. Она даже не сделала шага навстречу.

Я разжала руки дочери, которая вцепилась в мое пальто, и буквально выбежала из сада. Весь день меня трясло. Я не могла работать, потому что перед глазами стояла картинка: моя кроха стоит одна там, где я ее оставила, а мимо ходит чужой равнодушный человек, который занимается декором, но не детьми.

Подруга говорит, что я накручиваю. Мол, воспитатель не аниматор, у нее двадцать пять человек в группе, она не обязана перед каждым плясать. Может, и так. Допустим, не обязана плясать. Но обязана ли она выполнять элементарные профессиональные действия? Присесть к ребенку? Помочь переобуться, если видишь, что мама ушла, дать руку, отвести к игрушкам? Это же не дополнительная опция за деньги, это база.

Я не знаю, как расценивать эту ситуацию. Это черствость конкретного человека или я слишком мягкотелая мать, которая требует к своему чаду королевского приема? Проблема в том, что дочь стала бояться садика именно в смены этого воспитателя. Если раньше, когда я забирала ее вечером у Татьяны Викторовны, она щебетала без умолку, то после дня с Анной Борисовной она какая-то притихшая и зажатая.

Заведующей жаловаться у меня язык не поворачивается. Ну как я опишу ситуацию? «Она не улыбается моему ребенку и не берет за руку»? Звучит как бред капризной родительницы. Формально она ведь ничего плохого не делает. Не бьет, не кричит, просто игнорирует.

Я в растерянности. Может, я на самом деле преувеличиваю? Как у вас переживали адаптацию дети, когда воспитателю было откровенно всё равно? И что вы предпринимали в таких случаях — просто ждали, когда ребенок сам перестанет плакать, или как-то решали вопрос?