Сестре нравятся малыши, поэтому она рожает нового, когда ребенок немного взрослеет, и забивает на тех детей, которые старше

Всё, что происходит с моей сестрой, повергает меня в тягостное смятение. Подбираю выражения, чтобы остаться в рамках приличия, хотя внутри всё переворачивается от гнева. Такого ее поведения я никак не могла предположить. 

Света всегда говорила, что главное в жизни — это дом, любящий муж, ребятишки. Её замужество в двадцать один не стало неожиданностью. Родители лишь вздохнули с облегчением — слава богу, не в семнадцать. 

Свадьба отгремела, а через несколько месяцев они объявили о предстоящем прибавлении. Сестра светилась, будто внутри у неё поселилось маленькое солнце. Она погрузилась в подготовку с такой серьёзностью, словно собиралась защитить диссертацию по материнству. 

Меня тогда умиляла её собранность. Света скрупулёзно выполняла предписания, изучала тонны статей о воспитании. Я ни капли не сомневалась, что из неё получится образцовая мамочка. Мы все с трепетом ждали первого малыша в нашей семье. 

Когда племянник появился на свет, Света раскрылась с неожиданной стороны. Я и не подозревала, что в ней столько выдержки, нежности и самоотверженности. Она буквально купалась в своей новой роли, обожала сынишку, и это было видно невооружённым глазом. 

Эта прекрасная сказка медленно таяла, едва мальчику исполнилось четыре годика. Сестра становилась всё более нервозной, её голос теперь часто звучал на повышенных тонах, а прежнее обожание будто испарилось. Сперва мы решили, что просто устала. Мы с мамой сложились и отправили Светку с мужем в санаторий, взяв заботу о племяннике на себя. 

Мы надеялись, что отпуск вернёт её к прежнему состоянию, наполнит силами и теплом. Однако перемен к лучшему не случилось. К своему ребёнку она продолжила относиться с холодной неприязнью, будто он был назойливой обузой. А спустя месяц после возвращения она сияла: снова ждала малыша. Старший сын окончательно отошёл в тень. Света вновь расцвела, поглощённая приятными хлопотами. И всё бы ничего, если бы она откровенно не игнорировала первенца. 

— Он совершенно несносный! Упрямый, вечно ноет, ведёт себя как центр вселенной! — оправдывалась она, когда я пыталась заговорить об этом. 

А кто создал эту вселенную вокруг него? Да, мальчик избалован, но это поправимо. Её же равнодушие лишь усугубляло всё. 

— Хватит меня пилить, ясно? Мне вредно переживать в моём положении! — обрывала она любой разговор. 

Рождение племянницы вновь принесло сестре крылья за спиной. Она была само очарование, вся в заботах и умилении. Увы, старший оставался за бортом этого счастья. Мы старались чаще брать мальчика к себе, и зять включился активно, пытаясь дать сыну двойную порцию внимания. Света же целиком посвятила себя младенцу, но со временем я с тоской увидела знакомый сценарий. По мере взросления девочки росли раздражение и отчуждение сестры, а виноват, как всегда, оказывался «скверный нрав» ребёнка. 

Чёткая закономерность: пока дитя — беспомощная милашка, всё прекрасно. Стоит проявить самостоятельность, характер — любовь иссякает. 

Старшему почти девять, младшей — четыре. А Света снова в том же радужном ожидании, вся в предвкушении новой роли. Мы же с мамой и её мужем незримо заменяем детям ту опору, которую должна давать мать. Говорить с сестрой бессмысленно — она абсолютно уверена в своей правоте. На днях её муж, Игорь, признался мне в отчаянии: 

— Я устал. Устал наблюдать это и бороться. Если ничего не изменится после рождения третьего, я заберу детей и уйду. 

Я молча кивнула. Я на его стороне. С отцом им будет однозначно спокойнее. И мы с мамой, конечно, всегда будем рядом.