Сестра не видит проблемы в том, что ее сын украл мои сережки, а я теперь не хочу видеть их у себя дома

Это решение окончательное: дверь моего дома для сестры и ее семьи теперь наглухо закрыта. Сама Алиса всегда пренебрегала общепринятыми нормами, но какие-то внутренние ограничения у нее все же присутствовали. К сожалению, своего сына она растит в атмосфере вседозволенности. 

Мы с сестрой — полные противоположности. Мне досталась внешность отца: я светловолосая, с серыми глазами. Алиса же — вылитая мать: пышущая здоровьем шатенка с карими глазами. Но главная пропасть между нами всегда лежала в области характеров. 

Мы росли в одной квартире, но словно на разных планетах. Ее с юных лет манило все запретное и рискованное. Постоянные прогулы, сомнительные друзья, первые сигареты в восьмом классе — ее жизненный курс был задан рано. Мне, как старшей, приходилось выслушивать: «Почему не уследила?» Но разве я могла быть ее совестью? 

Особое раздражение во мне вызывала ее уверенность, что мои вещи — это общее достояние. Она могла без спроса надеть мое любимое платье и вернуть его с пятном или вовсе порванным. Любая попытка возразить встречала искреннее непонимание: «Мы же сестры!» Но стоило мне прикоснуться к ее помаде, как поднимался оглушительный скандал. 

Сейчас Алисе тридцать, у нее семилетний сын Егор, который растет ее точной копией. Она превратилась в «яжемать», для которой ее ребенок всегда прав. Кто-то пострадал от его выходок? Сам виноват! Сломал чужую вещь? Нечего было оставлять на виду! К счастью, моей младшей дочери всего год, и Егору не под силу пока испортить ее характер. 

Я долго мирилась с тем, что их визиты оставляли после себя разруху: разбросанные игрушки, липкие следы на столе, перевернутые подушки. Но есть вещи, которые я не могу простить. 

После их последнего приезда я не досчиталась сережек. Это был не просто подарок от мужа, а наша первая совместная поездка к морю, где он их и купил. Я перерыла всю квартиру, списав все на собственную рассеянность. Но потом, помогая Алисе искать ее заколку, я увидела знакомую коробочку на столе. Открыв ее, я обнаружила свои серьги. 

— Откуда это у тебя? — спросила я. 

— А, это Егорка в твоей гостиной нашел на полу, — беззаботно ответила она, продолжая копаться в шкафу. — Он у меня такой, всегда что-нибудь интересное подбирает. 

Я объяснила, что эти серьги не могли валяться на полу, так как хранились в моей шкатулке. Известие о том, что ее сын, по сути, украл их, не произвело на сестру никакого впечатления. 

— Да брось ты, это же безделушка! Из-за такой ерунды истерику закатываешь! — фыркнула она. 

— Я требую, чтобы твой сын лично извинился! 

— Перед кем? Выдумываешь проблемы на пустом месте. Ребенок просто поиграл. 

Для нее это была мелочь. Для меня — принцип. Если бы моя дочь в таком возрасте взяла чужое, я бы не только заставила ее извиниться, но и серьезно поговорила с ней о последствиях. Егору же скоро восемь, и он прекрасно понимает, что делает. Хотя, глядя на его мать, неудивительно, что у него отсутствуют такие понятия, как честность. 

Я забрала свои серьги и, не прощаясь, вышла. Пусть их троица теперь развлекается в собственном доме, где воровство считается безобидной забавой. Мое терпение лопнуло.