Сделала заказ подруге, чтобы её поддержать, а она озвучила стоимость, равную половине моей месячной зарплаты

Мы дружили с Верой ещё с универа, но после выпуска виделись всё реже. Она вышла замуж, родила сына, я погрузилась в отчёты и налоговые. Иногда мы обменивались сообщениями, ставили сердечки под фото, но настоящих разговоров не хватало. Я знала, что у неё непросто: муж ушёл в свободное плавание с фрилансом, заказы шли с перебоями, а маленький Никита часто болел. Вера старалась держаться молодцом, но в её сторис то и дело мелькали скриншоты аптек и грустные смайлики.

Когда она выложила в соцсетях новые работы – аккуратные шарфы, митенки, детские пинетки, – я залипла на фотографиях. Не потому, что обожала вязаное. Просто в голове щёлкнуло: вот он, способ протянуть руку без унизительных «возьми, это тебе». Сделаю заказ, она порадуется и деньгам, и тому, что её творчество ценят. Я сама не купаюсь в роскоши: работаю бухгалтером в строительной фирме, снимаю однушку, каждая тысяча на счету. Но поддержать подругу было важнее.

Я выбрала изумрудный комплект – шарф и митенки. Вроде бы несложный узор, но смотрелось красиво. Написала Вере: «Хочу такой, сколько будет стоить?». Она ответила быстро: «Скажу позже, надо пряжу посчитать». Я обрадовалась, что идея её зажгла, и перевела предоплату за материалы. Потом были сообщения с процессами, я ставила восклицательные знаки, а про себя думала: «Главное, чтобы ей было легче».

Встречу в кофейне она назначила сама, когда всё было готово. Я заказала капучино и минут десять разглядывала прохожих, прокручивая в голове, как преподнести свои слова. Хотелось, чтобы передача прошла тепло, по-дружески. Я даже приготовила конверт с деньгами, рассчитывая где-то на 8-10 тысяч – по совести, с учётом своего бюджета.

Вера села напротив, торжественно выложила комплект на стол, и я сразу заметила, как она волнуется.

– Смотри, ручная работа. Эксклюзив, – сказала она, поправляя край шарфа.

Я осторожно потрогала вязку. Пряжа оказалась мягкой, петли легли идеально. Я уже открыла рот, чтобы похвалить, когда Вера назвала сумму.

– Тридцать тысяч.

Мои пальцы сами отдёрнулись.

– Тридцать? – переспросила я. – Вер, это же … моя зарплата за полмесяца.

Она сразу сжалась, как пружина, и заговорила быстро-быстро:

– Ты просила эксклюзив. Я перебрала кучу схем, два раза перевязывала. Я же не на фабрике работаю. Ты представляешь, сколько времени ушло?

Я не ожидала такого. Мы ведь не договаривались о цене заранее. В моей голове это был жест поддержки, а не покупка люксовой вещи. Она ведь знала, как я живу.

– Я думала, где-то около десяти тысяч, – сказала я честно. – Ты же знаешь мои возможности.

Вера вспыхнула:

– За эти деньги я могу только нитки окупить. А время? Полторы недели работы. Ты что, хочешь, чтобы я работала за спасибо?

Я вздохнула. Мы стояли на тонкой грани, и я понимала: сейчас или ссора, или я переступлю через себя и отдам всё, что она просит, а потом буду жалеть.

– Слушай, – я взяла паузу. – Давай так. Я оплачиваю всю пряжу. Это, наверное, тысяч шесть. А за работу отдаю ещё четыре. Комплект оставь себе, если он стоит дороже. Продашь кому-нибудь, кто оценит. Это всё, что я могу.

Повисла тишина. Вера смотрела на конверт, потом на вещи, потом опять на меня. Я думала, она сейчас встанет и уйдёт, обиженная на всю жизнь. Но она взяла деньги, пересчитала и сунула в сумку.

– Забирай, – она подвинула ко мне пакет. – Мне он не нужен. Только знаешь что… в следующий раз, если хочешь сэкономить, покупай в переходе.

Она ушла, не попрощавшись.

Дома я долго крутила в руках митенки. Работа была и правда красивая, спору нет. Но вместо тепла от них веяло какой-то обидой. На следующей неделе я отвезла комплект маме. Она обрадовалась, примерила.

– Молодец твоя подруга, – заметила мама.

Я только кивнула. С тех пор прошло три месяца. Вера не звонит, я тоже.

Иногда я думаю: может, я была слишком резкой? Может, надо было просто отдать деньги, которые она просила, и сделать вид, что всё нормально?