– Сама виновата, что он ушёл! – сын болезненно переживает уход отца к другой женщине

– Ты всё сломала! Всю жизнь! – Димка стоял в дверях моей спальни, сжав кулаки. – Из-за тебя у меня даже велосипеда нормального нет!

Моему тринадцатилетнему сыну сейчас хватило бы любого повода, чтобы взорваться, но велосипед – это уже абсурд. Старый "Стелс" пылился в гараже с прошлого лета, и Димка сам отказался на нём кататься, сказав, что "пацаньё засмеёт".

– У нас сейчас нет лишних денег на новый, – ответила я. – Ты же знаешь.

– Знаю! – он шагнул вперёд. – Потому что ты не умеешь их зарабатывать! Отец говорил, ты всегда была никчёмной в этом плане!

Андрей, его отец, ушёл к своей двадцатипятилетней администраторше, оставив нас с кредитом за машину.

– Не смей так со мной разговаривать. Иди в свою комнату, успокойся.

– Не пойду! – он ударил ладонью по дверному косяку. – Вечно ты меня куда-то гонишь! Сама виновата, что он ушёл! Вечно ныла, вечно была недовольна!

 

Это было уже не впервые. Месяц назад он разбил кружку, которую я привезла из Крыма. Две недели назад швырнул рюкзак на пол, когда я попросила убрать в прихожей. А в прошлую пятницу впервые толкнул плечом в коридоре. Сказал, что случайно, не заметил. Но я видела его глаза – в них была злость. Злость, которую он не знал, куда деть.

– Дим, давай поговорим позже, когда остынешь.

– Не остыну! Я ненавижу эту жизнь! Ненавижу, что мы живём как нищие!

Мой мальчик превратился в чужого, колючего подростка.

– Твой отец ушёл не потому, что я плохая. И не потому, что ты плохой. Он просто выбрал другую жизнь. Мне жаль, что так вышло, что тебе больно. Но я не враг.

– Ты всегда врёшь! Говоришь, что всё хорошо, а сама...

Он не договорил, развернулся и вышел.

Вчера я видела, как он разговаривал с Андреем по видеосвязи – отец обещал взять его на море в июле, рассказывал, какую машину купил. А я работала на двух работах, но кредит съедал почти всё. На новый велосипед действительно не было.

Тут раздался грохот из кухни, я бросилась туда. Димка стоял растерянный, а на полу – разбитая банка с огурцами.

– Нечаянно, – бросил он.

Я молча пошла за тряпкой. В голове пульсировала одна мысль: ну всё, сейчас сорвусь, накричу. Но, когда вернулась, Димка уже собирал осколки.

– Отойди, порежешься, – сказала я.

– Сам.

Он поднял один осколок, и на пальце выступила кровь. Я взяла его за руку, он не отдёрнул.

– Сядь. Я обработаю.

Молча промыла, заклеила пластырем.

– Мам, – вдруг сказал он. – А почему ты не ушла к кому-нибудь? Ну... после того, как он...

– К кому?

– Ну не знаю. У тебя же есть кто-то? Ты красивая...

– Спасибо, конечно. Но нет. Мне не до этого.

– А если бы был? – настойчиво спросил он. – Ты бы ушла?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я хотела, чтобы у тебя был дом. Понимаешь? Чтобы ты знал, что есть место, куда ты всегда можешь вернуться. Даже если сейчас здесь всё не так, как ты хочешь.

Он отвернулся.

– А он... он не хотел, чтобы у меня был дом, – голос сел.

– Это неправда.

– Правда! – Димка резко встал, опрокинув табурет. – Он звонит только когда ему удобно! Приезжает, когда обещает, через раз! А с ней... с этой... они всегда вместе! Я для него – обуза!

 

Я обняла его первой. Сначала он стоял столбом, потом плечи опустились, и он уткнулся мне в плечо. Извинился за банку, за велосипед, назвал себя дураком.

– Ничего ты не дурак, – сказала я. – Просто тяжело всем сейчас.

Мы вытерли пол.

– Мам, а давай летом поедем куда-нибудь? Не на море, а так... к бабушке в деревню? Я давно там не был.

– Конечно. Она как раз звала.

– Если ты хочешь с кем-то встречаться, я не против. Если он нормальный будет.

– Спасибо за разрешение, – усмехнулась я. – Но давай сначала с твоими оценками разберёмся, а потом уже мою личную жизнь обсуждать будем.

– А с оценками что? – он даже удивился. – У меня всё нормально.

– "Тройка" по алгебре – это нормально?

– Ну... я исправлю.

– Вот и договорились.

– Мам, а ты его простила? Отца?

– Не знаю. Наверное, нет. Но я не хочу тратить на это силы.

Он кивнул решительно.

– Я тоже не хочу.

Мой мальчик вернулся. Уставший, израненный, но живой. Мы справимся, наверное, не сразу, но вместе.