Родители боятся, что у сестры будет нервный срыв, поэтому всячески оберегают её от любой работы

Я застала маму на кухне. Выглядела она замученной, а на плите булькала кастрюля с куриным бульоном для Варвары — моей младшей сестры, у которой вдруг обнаружилась непереносимость вчерашних супов.

– Ты бы посидела с ней, – прошептала мама, вытирая руки. – Ей сегодня грустно. Заходила в комнату, а она шторы задёрнула и лежит в телефоне, музыку печальную слушает.

Я кивнула и пошла в бывшую гостиную, которая теперь считалась «апартаментами творческой личности». Варя переехала к родителям три года назад, когда её уволили с последней работы за то, что она слишком нервно реагировала на замечания начальника. С тех пор она восстанавливает душевное равновесие.

– Привет, – сказала я, присаживаясь на край кресла. – Как дела?

Варвара тяжело вздохнула и прикрыла глаза рукой.

– Никак. Кризис идей. Я думала сесть за планшет, но в доме слишком шумно. Папа на веранде молотком стучал, у меня теперь полдня вдохновения не будет.

Я покосилась на закрытое окно. Звук молотка стих ещё час назад, когда отец ушёл в гараж. В свои двадцать восемь Варя обзавелась уникальной способностью превращать любой бытовой звук в трагедию вселенского масштаба.

– Мама просила помочь перебрать ящики с закрутками в подвале, – сказала я. – Может, спустимся вместе? Заодно проветришься.

Варвара резко села на кровати.

– Ну вот, опять! Я же говорила, у меня сейчас очень важный внутренний процесс. Я ищу себя. А вы меня в подвал, к банкам. Я так и знала, что вы не понимаете тонкой натуры.

В этот момент в комнату заглянула мама с тарелкой бульона и встревоженным лицом.

– Варенька, что случилось? Опять ссоритесь?

– Ничего, – буркнула я. – Просто предложила ей подышать свежим воздухом. Видимо, слишком радикально.

– Не надо её дёргать! – мама поставила тарелку и принялась гладить сестру по голове. – Пей, детка. И не слушай никого. Хочешь, я тебе плед принесу потеплее?

Я вышла в коридор, чувствуя знакомую злость. Родители содержали Варю, покупали ей дорогие планшеты для рисования и верили в её гениальность. Любое моё замечание о том, что взрослой женщине нужна профессия, а не плед, заканчивалось истерикой сестры и последующим недельным молчанием матери.

Я прошла на кухню и налила себе холодного чая. Сил бороться с этим культом личности не оставалось. Я лишь надеялась, что когда-нибудь родители заметят, что их «тонкая натура» прекрасно умеет управлять людьми. Но, судя по звукам из комнаты, где мама уже задергивала шторы обратно, чтобы создать сумрак для вдохновения, ждать этого придётся очень долго.