Решили с парнем извлечь максимум выгоды из нашей свадьбы, пригласив побольше гостей

— Интересно, а Леонид с Ириной до сих пор хвастаются той поездкой в Таиланд? Помнишь, после их пышной свадьбы? Говорили, что подарков хватило и на путевки, и на ремонт. — Спросила я у мужа. 

Артем поднял бровь. 

— К чему это? Мы же договорились: только роспись и ужин в узком кругу. Ты сама сто раз повторяла, что ненавидишь эти цирки с белыми платьями. Тратить кучу сил на один день — безумие. 

Я покрутила в руках ручку, чувствуя, как зарождается сомнение. 

— Просто… Может, зря мы так? Все ждут праздника. Мама намекала. Да и, в конце концов, это же возможность. Собрать средства на что-то нужное. Хотя бы на эту кофемашину, о которой ты мечтаешь. Или на поездку. 

Тут я увидела в его глазах знакомый огонек азарта. 

— Ты думаешь, это реально? Чтобы все окупилось? — его голос стал деловитым. — Если подойти рационально… Взять недорогой зал, скромное меню. А гостей пригласить побольше. Это же чистый расчет. 

Меня слегка покоробило это слово — «расчет». Но мысль уже запустилась, как маховик. 

— Ну, я не уверена, — начала я, но он меня перебил, уже вскакивая с места. 

— Это блестяще! Инвестиция в наш старт! — Он схватил блокнот. — Смотри, моих коллег человек двадцать, твоих подруг… Родня… Если каждый внесет хотя бы по десять тысяч… Это же целое состояние! 

Он говорил страстно, рисуя в воздухе цифры. А я слушала и почему-то вспоминала наш первый выходной в деревянном домике у озера, где не было даже кофеварки, но было ощущение, что нам всего хватит. 

Следующие недели превратились в бесконечный кошмар списков и смет. Родители, окрыленные новостью, нашли давно забытых кузенов и крестных. Наш скромный список разбух до невообразимых размеров. Я металась между ателье и кондитерскими, а Артем ходил по банкам, выбирая кредит с минимальным процентом. Мы ссорились из-за всего: из-за цвета скатертей, из-за певицы в ресторане, из-за сорта вина. Наш будущий союз трещал по швам, еще не начавшись. 

За два дня до торжества я рыдала в ванной, глотая успокоительное. Он стоял в дверном проеме, щелкая калькулятором. 

— Все будет идеально, — бормотал он. — Главное — улыбки и благодарности. Особенно тем, кто даст больше. 

День нашей свадьбы встретил нас холодным дождем. В ЗАГСе выяснилось, что Артем оставил наши обручальные кольца, которые мы выбирали вместе. Пришлось срочно покупать какие-то дешевые позолоченные колечки в магазинчике напротив. Я смотрела на это жалкое подобие символа вечности и чувствовала, как что-то внутри окончательно ломается. 

Банкет стал вялым и неловким. Тамада, молодой парень с гитарой, путал тосты и пел фальшиво. Дальние родственники, которых я видела впервые, громко обсуждали что-то. Моя школьная подруга напилась и плакала в углу о своем разводе. 

Когда мы вернулись в нашу съемную квартиру, я сбросила свое великолепное, ненавистное платье в угол. Он, не переодеваясь, с диким видом принялся вскрывать конверты. Шуршал бумагой, шелестел купюрами. 

Я сидела на краю кровати. 

— Ну? — наконец спросила я. — Хватит на машину? Или хотя бы на тот кофейный аппарат? 

Он поднял взгляд. 

— На кофемашину, наверное, хватит, — тихо сказал он. — Если продать три одинаковых чайных сервиза и два тостера. Остальное уйдет на взнос по кредиту на свадьбу. 

Он бросил на стол пачку разноцветных купюр. Она выглядела жалко. Слишком жалко для всего, через что мы прошли. 

Мы развелись через три месяца. Кредит выплачивали пополам, встречаясь раз в квартал у банковского терминала. Это были самые молчаливые и самые дорогие свидания в нашей жизни. Иногда я думаю, что мы продали что-то важное за те конверты. Что-то, что уже не вернуть ни за какие деньги. А кофемашину я так и не купила. Пью растворимый, и он кажется мне горьким, как та свадьба.