– Разведёнка за одним столом с порядочными людьми – дурная примета, – свекровь решила, что может диктовать мне, что делать

За последние полчаса мы с Мишей выговорились настолько, что слова кончились.

– Я просто устала, – закончила я. – Устала от того, что твоя мать считает себя вправе комментировать всё: от цвета моих занавесок до моей работы.

Миша резко повернулся.

– Лена, ну она же не со зла. Просто хочет помочь. Ты же знаешь, у неё самой жизнь не сложилась, вот она и боится за меня.

– А я не хочу быть полигоном для её страхов. – Я подняла глаза. – Когда мы обсуждали список гостей на свадьбу, она сказала, что не видит смысла звать мою институтскую подругу, потому что «разведёнка за одним столом с порядочными людьми – дурная примета».

Миша вздохнул и сел напротив.

– Лен, я поговорю с ней, честно. Она просто не понимает, что перегибает.

– Ты говорил это уже трижды. И каждый раз после разговора она кивала, а через день начинала снова. То ей не нравится, что мы не будем венчаться. То ей кажется, что моя мама слишком молода и «несолидна». То она вдруг вспоминает, что я работаю фрилансером и «сижу на шее у сына», хотя моя зарплата в два раза выше твоей инженерской ставки.

Я видела, как дёрнулся уголок его губ. Задела за живое, но правда была правдой.

– Что ты предлагаешь? – спросил он глухо.

– Я не знаю, но пока ты не научишься ставить границы, я не выйду за тебя замуж. Мне не нужна семья, где я буду вечной девочкой для битья.

Миша ничего не ответил. Он взял куртку и вышел, прикрыв дверь.

На следующий день не звонил. Я занималась заказами, выгуливала собаку, смотрела фильм. На душе скребли кошки, но я запретила себе срываться первой. Вечером раздался звонок.

– Алло, Леночка? Это Анна Семёновна, бабушка Миши. Ты меня, наверное, помнишь, мы виделись на вашем новоселье в прошлом году.

Я помнила её прекрасно. Она единственная на том семейном сборище не задавала мне вопросов о приданом и не давала непрошеных советов.

– Помню, конечно, Анна Семёновна. Добрый вечер.

– Добрый. Лен, я в городе проездом, остановилась у племянницы. Слушай, ты не могла бы со мной встретиться? Есть разговор, не телефонный.

Я согласилась.

Мы встретились в кофейне возле парка.

– Мне Мишка всё рассказал. И про свадьбу, и про кольцо. – Анна Семёновна помолчала. – Я не оправдывать его пришла, а прощения просить. За свою дочь, за Веру.

– Вы-то тут при чём? – удивилась я.

– При том, что я её такую воспитала. – Она горько усмехнулась. – Сама всю жизнь ей во всём потакала, чуть что – сразу мчалась разгребать. Мужа ей нашла хорошего, он сбежал через десять лет, не выдержал характера.

Я слушала и не знала, что сказать. Бабушка вздохнула.

– Я с Верой уже поговорила. Сказала, что если она ещё раз вякнет про твою работу, про твоих родителей или про твои занавески, я продам квартиру, куплю домик рядом и буду каждый день приходить к ней на чай с ночёвкой.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Это угроза?

– Это обещание, – серьёзно ответила она. – Ты, главное, Лен, не спеши Мишку со счетов списывать. Он парень хороший, просто дурной малость. Я ему сегодня такую взбучку устроила, что он до утра в гараже сидел, думал. Если завтра не приползёт извиняться – я сама его за шкирку притащу.

Он приполз через два часа после моего возвращения домой. С букетом ромашек и виноватым видом побитой собаки.

– Лен, я всё понял. Я поговорил с мамой. Теперь будет все по-другому. И я сказал ей, что мы будем жить отдельно и звонить раз в неделю, если она не научится держать язык за зубами.

– И что она?

– Сказала, что я неблагодарный. А потом позвонила бабушка и сказала, что я молодец. Мама после этого пошла пить корвалол, но я не пошёл её утешать. – Он улыбнулся кривовато. – Лен, прости меня, дурака.

Я взяла ромашки и поставила в вазу.

– Давай попробуем ещё раз. Но с одним условием: твоя бабушка будет нашим почётным гостем на свадьбе. И если твоя мать решит сказать тост, Анна Семёновна будет сидеть рядом с ней и держать под столом пульт с кнопкой «выключить микрофон».

Миша расхохотался и обнял меня.

Свадьба состоялась. Свекровь вела себя тихо, а бабушка действительно сидела рядом и периодически шептала ей что-то на ухо. С тех пор прошло три года. Вера Аркадьевна иногда пытается ворчать по телефону, но я спокойно говорю: «Мама, я передам Анне Семёновне, что вы соскучились». И свекровь сразу меняет тему. Гениальная женщина эта бабушка. Я многому у неё учусь.