Мы уже три месяца без зарплаты, а начальник кормит завтраками, обещая, что вот-вот всё будет

Очередное утро началось с гневного сообщения от Лены в общий чат. Я только поставила турку на плиту, как телефон завибрировал.

«Девочки, я дозвонилась в бухгалтерию. Угадайте, что мне сказали? Опять двадцать пять. Подписи нет. Ждём».

Я выключила газ, перечитала сообщение и зачем-то открыла банковское приложение. Там красовалась сумма, которой хватило бы на проезд до работы и скромный обед, но не на оплату квартиры за прошлый месяц. Мы работали в областном Центре культурных инициатив. Нас взяли под большой проект «Городская среда», и платить должны были поквартально. Первое время всё шло гладко: задержки на неделю-две, но деньги приходили. А этой весной схема дала сбой.

В обед мы сидели в крошечной кухоньке, где пахло растворимым супом. Аня, младший менеджер, нервно крошила печенье в кружку.

– Слушайте, у меня ипотека через пять дней. Банку всё равно, что там у учредителя секретарь в отпуске. Я в прошлый раз занимала у мамы, теперь стыдно.

– А я вчера репетиторство отменила, – буркнула я, размешивая сахар. – Сил нет. Думала, хоть в выходные отосплюсь, но вместо этого сижу и прикидываю, сколько можно протянуть на гречке и картошке.

Лена, которая всегда была в курсе всех подковёрных игр, отставила телефон.

– Костик из юротдела сказал, что контракт между департаментом и нашим центром завис из-за смены реквизитов. Они просто бумажку переложили из одной стопки в другую и забыли. А начальник наш, Олег Борисович, боится дёргать руководство департамента. Говорит: «Неудобно, они заняты».

Мне было не смешно. Я вспомнила, как два месяца назад водила сына в платную стоматологию по острой боли, расплачиваясь кредиткой, думая, что вот-вот придут выплаты. Кредитный лимит таял на глазах.

В конце апреля я не выдержала. Перестала открывать рабочие папки. Просто сидела за компьютером и смотрела в стену. Аня плакала в туалете. Лена методично обзванивала инстанции, но везде слышала вежливое: «Вопрос не в нашей компетенции, обратитесь в отдел бюджетного планирования».

Тогда мы сделали то, чего Олег Борисович боялся больше всего. Написали не просто жалобу, а пост. Короткий, без эмоций, с цифрами. Выложили в официальной группе Центра ВКонтакте, напрямую обратившись к главе департамента культуры. Там не было крика, просто констатация: «Сотрудники проекта три месяца без оплаты. Официальные запросы результатов не дали».

Вначале было тихо. А потом телефон Олега Борисовича раскалился. К вечеру он зашёл к нам в кабинет красный, сжимая платок в руке.

– Доигрались, девушки? – прошипел он. – Мне чуть голову не оторвали. Но... подписали вашу бумажку.

Деньги за первый квартал пришли через неделю. Я оплатила квартиру, купила сыну кроссовки и отдала долг соседке. Аня закрыла просрочку по ипотеке. Но чувство праздника быстро прошло. Потому что за апрель и май нам не заплатили ни копейки. Олег Борисович снова прятал глаза.

Я уволилась, не дожидаясь очередного раунда этой бесконечной игры «догони свою зарплату». Когда я клала заявление на стол, начальник произнес:

– Зря, конечно. У нас коллектив слаженный. Потерпи чуть-чуть, скоро всё наладится.

Я промолчала. «Чуть-чуть» длилось уже полгода.

Сейчас я работаю в небольшой частной компании. В офисе попроще, без громких грантов, но зарплата приходит пятнадцатого числа каждого месяца, минута в минуту. Аня до сих пор пишет иногда. Говорит, что проект «Городская среда» всё ещё жив, но график выплат там стал похож на лотерею. Получат в этом месяце или нет — никто не знает.

И знаете, что было самое обсуждаемое в комментариях под тем нашим постом? Не сумма долга и не имена чиновников. Люди писали: «Сколько можно терпеть и верить обещаниям? Взрослые же люди». И вот с этим спорить было нечего.