Разругался с сыном из-за квадратных метров и выставил счет за все годы, что я его содержал

Мне всегда казалось, что в нашей семье всё прочно и понятно. Не шикуем, но есть крыша над головой — две, если точнее. Одну мы отстояли через суды. Там такая каша с документами была, адвокаты тогда посоветовали родителям жены вписать и дочку, шансов больше. Только благодаря этому квартиру не потеряли. Лихие девяностые, что взять с них. 

Второе жилье перешло ко мне от матери. Наши отношения были сложными. Этой квартирой она виртуозно дирижировала, обещая то мне, то сестре, а когда наш Ваня подрос — начала морочить голову ему. Он, душа доверчивая, верил. Помогал, за покупками ездил, ремонтировал что-то. 

Как только ему стукнуло восемнадцать, бабушка разыграла целую симфонию надежд. «Поможешь мне, Ванюша, и угол свой получишь». Помог, конечно. А она сначала завещание на тетку оформила, потом на меня, потом все разорвала. А к концу жизни совсем с реальностью разучилась разговаривать. Ушла, не оставив никаких распоряжений. Сестра моя от своей доли отказалась — мол, племяннику важнее. У нее муж состоятельный, может себе такое позволить. 

Я вступил в права, а через год Ваня туда перебрался. С учебой у него не сложилось — поступил в приличный институт, но бросил. Скандал был жуткий. Теперь на вольных хлебах, компьютеры собирает. Стиснули зубы, решили: ладно, хоть не бездельничает. 

Но четко оговорили: живи, пока мы на ногах. Это наша пенсионная подушка, потом разберемся. 

А потом в его жизни появилась Алина. Мы не запрещали ему друзей приводить, потому и не встревали. Стали встречаться, все чаще она оставалась у него. Девушка нам не приглянулась. Сирота, отец в запой ушел, мать погибла. Выросла у бабки, получила от государства комнату в общаге. Казалось бы, тихая и робкая должна быть. Ан нет — напористая, с хваткой удава. 

Полгода назад они начали жить вместе, и она мгновенно взяла бразды правления. Затеяли переделку. Ни с кем не советуясь, они выдрали и выбросили старый паркет — дубовый, он теперь на вес золота! Я мечтал его отреставрировать, а они застелили какую-то дешевку. Ваня все оплачивал, она же лишь «идеями» помогала. 

Наглость беспредельная. Попробовали поговорить. Сын отмалчивается, а она так и режет: 

— Ваш мальчик в затхлом гнезде прозябает, я ему современный лайфстайл создам. 

Не выдержали мы. Подождали, пока Ваня с приятелями на выходные за город уехал, и сменили в квартире замок. Днем Алина пришла — дверь не открывается. Стала ломиться, соседи сообщили, мы полицию вызвали. Объяснили сыну потом: кто она такая, чтобы тут распоряжаться? Он взбеленился, выломал новый замок, наши оставшиеся вещи на лестничную клетку выставил и заявил, чтобы ноги нашей там не было. Готов освободить место, если мы выплатим ему компенсацию за долю в нашей же, родительской, квартире — четыре миллиона, ни копейкой меньше. 

Две недели кошмара. То мы замки меняли, то он. Полиция разводит руками — он прописан, и все ваши споры решайте в суде. Я сорвался и выставил ему счет — на все годы его содержания – три с лишним миллиона. Отправил заказным письмом. Понимаю, что бумажка ничего не стоит, но нервы уже сдали. 

— Когда вернешь все, что на тебя ушло, тогда и поговорим! — на этом я общение прервал. 

А он, пока мы были на даче, в нашу квартиру явился. Оказалось, ключ-то у него остался. Вывез вещи, которые считал своими. Даже тот широкий экран, что он нам на юбилей подарил, прихватил. И бросил в смс: в следующий раз я туда трех гастарбайтеров вселю, свою треть им сдам. Будете годами через суды их выкуривать. Сижу теперь и думаю — где же та черта, за которую нельзя переходить, и когда мы ее все переступили.