Психолог разрушил наши отношения с подругой, теперь я не знаю, как себя вести, чтобы всё вернуть

Мы дружили с Лерой с десятого класса. Я знала, какие пирожные она любит, а она помнила, что я боюсь стоматологов. Мы могли молчать в трубку по часу, и это не было неловко. А потом она пошла к психологу.

Я сначала даже обрадовалась. Думала, станет легче, будет лучше понимать себя. Но спустя пару месяцев я перестала узнавать Леру. Раньше мы могли спонтанно забежать в кино на любой сеанс. Теперь каждый поход превращался в согласование.

– Давай сходим на тот новый детектив в «Космосе»? – предложила я как-то в пятницу. – Я не хочу в «Космос», – ответила она. – Там неудобные кресла. Если хочешь, можем встретиться в торговом центре у фонтана, там открыли кафе.

Я согласилась. Подумаешь, кафе так кафе. Но потом это стало системой. Я звала её на концерт – она не хотела. Предлагала просто погулять в парке – ей было неинтересно. Она звала только туда, куда хотела сама, и это подавалось как единственно возможный вариант.

Самое обидное началось, когда мы просто разговаривали. Я рассказывала про какую-то ерунду на работе, про то, что начальник опять переложил свои задачи на меня. Лера слушала с умным лицом, а потом выдавала:

– А почему тебя это вообще задевает? Ты сама позволяешь так с собой обращаться. – Да не задевает меня, Лер, – отмахивалась я. – Я просто делюсь, как день прошёл. – Нет, ты всегда реагируешь слишком остро. И опять ты категорична: либо так, либо так. Мир же сложнее.

Я чувствовала себя школьницей. Я не понимала, когда простое обсуждение жизни превратилось в сеанс терапии. Не думала, что иметь своё мнение – это плохо и требует немедленной коррекции.

В какой-то момент до меня дошло. Её будто научили жить по инструкции, где главное – твои личные границы и твои хотелки. Только вот про границы других людей в той инструкции, видимо, забыли написать.

Общение – это всегда игра вдвоём. Сегодня я еду с тобой на твою дурацкую выставку современного искусства, потому что тебе это важно. А завтра ты сидишь со мной и смотришь глупую комедию, потому что мне нужна компания и плед. Раньше у нас это работало без слов.

Теперь я чувствовала себя приложением к её потребностям. Я по-прежнему готова была отложить свои дела, если ей было паршиво. Я звонила первой, спрашивала, как дела. Но стоило мне намекнуть на свою проблему или просто пожелать сходить в привычное место, как я натыкалась на стену из её «не хочу» и лекций о том, как надо правильно жить.

Она бы сейчас, услышав это, спросила с умным видом: «А почему тебя это так триггерит?». А меня триггерит не это. Меня триггерит то, что от нашей школьной дружбы, где мы были одним целым, осталась только она одна со своими интересами. А я просто стою где-то с краю и жду, когда ей захочется впустить меня в свой мир. И грустно от того, что обратного пути, кажется, уже нет.