– Притащила в дом источник аллергии и глистов! – реакция свекрови на котенка заставила меня кардинально пересмотреть свои планы

Я переехала к Диме полгода назад. До этого мы год встречались на расстоянии, я работаю удаленно, поэтому смена города проблемой не была. Проблемой оказалась его мама, Вера Николаевна.

Она сама подобрала нам квартиру – рядом с ее работой. «Буду забегать, помогать вам, обустраиваться», – сказала она тогда. Я еще подумала: какая заботливая.

В то утро в субботу меня вырвало из сна жутким запахом жареной рыбы. Я вышла на кухню сонная и застала Веру Николаевну у плиты.

– Ты в таком виде при сыне моем ходишь? – спросила вместо «доброго утра».

– Во сколько вы пришли? – только и смогла выдавить я, борясь с тошнотой от запаха мойвы.

– В семь утра. Хотела Димочку порадовать, пока ты дрыхнешь без задних ног.

Я промолчала, ушла в душ. Когда вышла, Дима уже уплетал рыбу и довольно мычал. Мать сидела рядом и гладила его по голове. Меня даже за стол не позвали.

Вечером я сказала Диме: так больше не может продолжаться. Я не выдержу ее рейдов и нотаций.

– Отец мой козлом был, отсюда и контроль. Ты не обращай внимания, будь выше этого.

Я попыталась. Но когда Вера Николаевна начала переставлять мои кружки в шкафу «как надо» и стирать мои вещи при пятидесяти градусах, потому что «синтетика – зло, надо брать натуральное», я поняла, что еще немного – и я взорвусь.

Спасением должен был стать котенок. Я всегда хотела кошку, и Дима вроде согласился. Нашли по объявлению, договорились на субботу.

– Мам, мы завтра за котенком, – радостно сообщил он по телефону. Вера Николаевна примчалась через час.

– Это еще что за новости? – с порога начала она. – Грязь, шерсть, антисанитария! Я вам свою собаку предлагала, старую, спокойную, нет же!

– Мам, твоему псу пятнадцать лет, он еле ходит. А мы хотим маленького, активного, – Дима пытался быть мягким. – Настя хочет, я хочу ее порадовать.

– Порадовать? А о будущем вы подумали? – Вера Николаевна перешла на визг. – Это ж какие деньжищи на породистую кошку выкинуть! Дурдом!

Ссориться с ней напрямую больше не хотелось – после моей прошлой выходки про ее опыт с мужчинами, она неделю ходила с каменным лицом.

Мы все-таки съездили и везли домой Персика. В приподнятом настроении открыли дверь и оба застыли.

Вся мебель была накрыта старыми, выцветшими простынями. Кухонный стол застелен газетами в три слоя. На полу возле дивана стояло какое-то ведро с водой и тряпкой.

– Что за черт? – Дима прошел в комнату.

Тут же зазвонил его телефон. Громкая связь включилась случайно, или он сам нажал, не глядя.

– Ну что, приехали? – вопрошала Вера Николаевна. – Я вам квартиру обработала! Теперь эта ваша живность не разнесет заразу. Простыни с газетами не снимайте, пока я не приду и не проверю! Дима, ты меня слышишь?

– Мам, зачем? – спросил он.

– Затем! Чтобы ты понял, что эта твоя кукла совсем головы не имеет. Притащить в дом источник аллергии и глистов! А если вы ребенка захотите? Она же и его в грязи вырастит!

– Мы хотим ребенка, – сказала я, глядя на Диму. – Мы говорили об этом.

Дима дернулся, попытался сбросить вызов.

– Ребенка? – голос матери стал ледяным. – Она уже залетела? Я завтра же отведу тебя к врачу! Рано вам плодиться, пока она не научится себя вести! Ты посмотри, в каком виде она по дому ходит! Я тебя одна поднимала, все для тебя, а ты какую-то неряху в дом привел!

Она говорила еще минут пять. Я сидела на корточках, гладила котенка. Дима даже не пытался ее остановить. Только когда она перешла на то, что «породистый кот – это на мою пенсию они жировать решили», он нажал отбой.

– Насть, ну ты чего? – он подошел ко мне. – Не принимай близко к сердцу. Мама погорячилась.

– Погорячилась? – я подняла на него глаза. – Дима, тебе тридцать лет. А ты стоишь и молчишь.

– Я не молчу, я пытаюсь сгладить…

– Ты на двух стульях усидеть пытаешься, – перебила я. – Только со мной ты уже сидеть не будешь.

Я встала, взяла переноску с котенком и пошла собирать вещи.

– Ты серьезно? Из-за мамы? – он шел за мной по пятам.

– Нет, Дима. Из-за тебя. Ты так и не стал взрослым. А я не хочу всю жизнь жить с маменькиным сынком и его мамой в придачу.