Пришлось выселять обнаглевшего парня дочери из своей квартиры вместе с полицией

Мы с Лерой живём вдвоём в двушке, доставшейся мне от родителей. Она на третьем курсе, учится в университете, и, конечно, ни о каком её переезде речи пока не идёт. Я работаю в обычной поликлинике, медицинским регистратором, и откладывать на отдельную квартиру для дочки получается медленно. Мы договорились: она получает диплом, находит работу, и мы копим дальше уже вместе.

Примерно полгода назад у Леры появился парень, Влад. Учился с ней в одной группе, приехал из небольшого городка. Сначала он мне даже нравился — вежливый, приносил шоколадки к чаю. Но спустя пару месяцев его словно подменили.

Он мог позвонить Лере в час ночи и потребовать, чтобы она открыла ему дверь, потому что он «рядом гуляет». Приходил без звонка, заваливался на диван и включал на телефоне музыку или какие-то ролики, не спрашивая, не мешает ли это мне. Лера говорила: «Мам, ну он просто устал, у него сложности в общаге, там соседи дурацкие».

Я пыталась деликатно намекнуть дочери, что её парень ведёт себя не очень тактично. Например, когда он в дождь прошлёпал по коридору в грязных кроссовках, я попросила его разуваться у двери. Он скривился, но снял.

В какой-то момент Влад, кажется, решил, что квартира теперь и его тоже. Он перестал уезжать в общежитие ночевать. Просто оставался, и всё. Мои вещи на кухне его не волновали — он брал мои тарелки, мои кружки, мог доесть то, что я приготовила себе на работу. Когда я сказала Лере, что так не пойдёт, она расплакалась и сказала, что Владу некуда идти, его выживают из общаги, а я же не выгоню его на улицу. Мне стало жаль дочь, и я сдалась.

Но жить в собственном доме как в гостях — это ужасно. Влад громко разговаривал по телефону при мне, обсуждая какие-то свои дела. Он критиковал мою стряпню: «А у моей мамы борщ вкуснее». Лера молчала, только глаза прятала.

В прошлую субботу я ждала Леру. Вместо этого где-то в одиннадцать вечера в дверь ввалился Влад. От него разило перегаром

– А где Лера? — спросила я, чувствуя неладное.

Он плюхнулся в кресло, даже не разувшись, и махнул рукой.

– А я откуда знаю? Гуляет где-то.

– Как это не знаешь? Вы же вместе должны были быть.

– Слушайте, тёть Надь, — он развязно растянулся в кресле. — Вы мне мозг-то не выносите. Я у себя дома, вообще-то.

– В каком это смысле? — опешила я.

– В прямом. Дом — полная чаша, а вы тут как приживалка какая-то бегаете. Может, вам пора и честь знать? Лерка меня любит, это её доля в квартире. Значит, и моя.

Я не ожидала такой наглости. Он говорил это спокойно, с пьяной уверенностью, будто уже всё решил. Я пыталась дозвониться до Леры — телефон был отключён.

Я не стала с ним ругаться. Набрала «102». Объяснила ситуацию: в мою квартиру незаконно проник посторонний, находится в состоянии опьянения и угрожает.

Приехали быстро, через полчаса. Влад сначала пытался качать права, кричал, что он «гражданский муж», но сотрудники полиции попросили его предъявить документы, подтверждающие родство или право на проживание. Таких, конечно, не оказалось. Ему объяснили, что он живёт здесь незаконно, и выпроводили за дверь, выписав штраф.

В этот момент вернулась Лера. Смотрела, как её парня уводят в лифт. Я думала, она кинется на меня с кулаками. Но она вошла в квартиру и разрыдалась.

– Мамочка, прости, — сказала сквозь слёзы. — Я боялась. Он говорил, что если я его выгоню, он всем в универе расскажет про меня гадости, что фотки мои куда-то выложит. Я не знала, как тебе сказать.

Я присела рядом, обняла. Оказывается, она уже давно его боялась. Ей не нравилось, что он здесь, что злой и грубый, но он её запугал.

Так что полиция нам очень помогла. Уже несколько недель к дочери он не подходит. Надеюсь, мы от него избавились.