Пришлось соврать о беременности, чтобы убедить мужа съехать от свекрови

Дима принес хризантемы, белые, пушистые, и я даже не успела поставить их в вазу, потому что из коридора появилась Алла Николаевна.

– Ох, – она прижала руку к груди, – прям как в кино. Цветы – это, конечно, красиво, но в холодильнике, Вера, знаешь, пусто? А я сегодня еле ноги таскала, пока до магазина доковыляла.

Дима напрягся. Я уже знала эту манеру: говорить ласковым голосом, но так, будто я тут главная бездельница. На самом деле я заканчивала чертеж для дипломной, и в ноутбуке были открыты расчеты, которые она видела, но предпочла их проигнорировать.

Отношения не заладились с первого ужина. Еще до росписи я зашла к ним на минутку, а Алла Николаевна выдала мне целую лекцию о том, что стирать постельное белье нужно только при шестидесяти градусах, иначе никакой гигиены. Я тогда растерялась, а Дима просто сказал: «Мам, отстань». Не помогло.

Мы хотели снять квартиру сразу. Но у Аллы Николаевны «прихватило» сердце, она начала вздыхать при Диме, что останется одна, никому не нужная, с давлением и немощная. И мы остались. Немощной она становилась ровно к шести вечера, когда сын возвращался с работы. А днем у нее хватало сил переставить мои книги с тумбочки на шкаф, потому что «пыльники разводить» и проверить, сколько масла я налила в сковороду.

Я пыталась наладить мир. Купила ей ортопедическую подушку – она сказала, что я намекаю на ее возраст. Принесла крем для рук – «ты, Вера, считаешь, что я совсем за собой не слежу?». В итоге я мыла плиту после каждого своего чиха, лишь бы не слышать замечаний.

Конфликт случился в субботу. Я замешивала тесто, она стояла рядом и комментировала каждый мой шаг. А потом схватилась за спину:

– Ой, что-то прострелило. Верочка, ты уж сама пирог допеки.

Если она назвала меня «Верочкой» – жди беды. Я знала. Я проверила муку, сахар, даже соль. Но подвох был не в тесте.

За чаем Алла Николаевна откусила кусок пирога, поморщилась и отложила:

– Странный привкус. Ты, наверное, магазинный купила, а выдаешь за свой? Вера, ну зачем обманывать? Это некрасиво.

Дима попробовал – нормально. Я попробовала – идеально.

К вечеру она слегла с давлением, Дима накричал на меня за «нечуткость», а я просто надела куртку и ушла к подруге Оле.

Оля слушала меня, хмурилась, а потом сказала:

– Значит, так. Ты сейчас звонишь своему Диме и говоришь, что или вы съезжаете, или ты уходишь насовсем. И добавь, что беременна.

– С ума сошла? Мы же не планировали, я учусь.

– А таблетки дают осечку. Ты что, не знаешь? Мой знакомый врач сделает тебе справку. Чисто для убедительности. Алла Николаевна внука захочет – и Дима зашевелится.

Я согласилась. Это было глупо, но от отчаяния. Дима поверил. Свекровь, узнав, что будет бабушкой, вдруг стала шелковой. Она сама нашла нам квартиру, помогала с коробками, купила плед «для будущего малыша».

А через месяц я сказала, что «сохранить не удалось». Врач, конечно, подтвердил.

Сейчас я сижу на своей кухне, слушаю, как Дима гремит чашками, и чувствую, как внутри шевелится настоящая жизнь. Она у нас с ним получилась сама, без обмана, когда мы перестали нервничать. Алла Николаевна приходит в гости по воскресеньям, приносит конвертики и спрашивает, не нужно ли помочь. А я улыбаюсь и говорю, что справлюсь. Теперь я точно знаю: чтобы обрести покой, нужно сначала потерять страх.