Придумал схему, как оставить себе тачку после развода, но всё пошло не по плану

Судья огласила решение, и у меня внутри всё оборвалось. Она говорила буднично:

– Взыскать в пользу истца стоимость доли, – отчеканила, поправляя очки, – в общем имуществе, поскольку ответчик произвел отчуждение без заверенного согласия супруга.

Я сидел и чувствовал, как медленно закипаю. Всё было продумано идеально. Я же не дурак, в конце концов.

История началась за полгода до этого. Мы с Ингой разводились. Не со скандалом, но с ощутимым осадком. Семь лет брака, общая двушка в ипотеке и главный актив – мой крузак 21 года. Я на нем ездил, я его содержал, но формально машина была куплена в браке. Значит, общая.

Я тогда решил сыграть на опережение. Позвонил младшему брату, Сереге.

– Серега, нужно оформить продажу на тебя. Потом переделаем обратно.

Серега тогда в деньгах не нуждался и согласился без лишних вопросов. Мы составили договор. Цену поставили смешную – двести тысяч. Сумма, чтобы налоговая не докопалась, но и не вызвала подозрений.

Я продолжал кататься как ни в чем не бывало. Ключи у меня, машина в моем гараже. Серега – подставное лицо. Я был уверен, что Инга даже не заметит подвоха. Ну, продал и продал. Деньги, скажу, проиграл в казино. Или отдал за ремонт. Ей же достанется всего сто тысяч.

Я не учел одного. Инга оказалась не просто умной, она оказалась злопамятной. Ее адвокат быстро выяснил, что Серега даже не имеет прав – он их лишился за пьяную езду год назад. Суд этот факт заинтересовал.

– Скажите, – спросила судья у Сереги на заседании, – как вы управляете автомобилем, если ваше водительское удостоверение изъято?

Серега мялся и нес какую-то чушь про доверенность на меня.

– Я сам не езжу, – выдавил он. – Брат помогает.

– Помогает пользоваться вашим имуществом? – уточнила судья с иронией.

Инга сидела напротив и не скрывала улыбки. Она смотрела на меня так, будто мы играли в шахматы, и она только что объявила мат.

В тот момент я понял, что проиграл. Судью не интересовала липа с договором. Ее интересовала рыночная стоимость. Экспертиза оценила машину в 5,8 миллиона. Моя доля, которую я должен был отдать Инге, составила ровно половину.

Я вышел из здания суда и долго сидел в той машине. Послушал, как тихо работает турбина. Красивый был автомобиль. Теперь его нужно было продавать по-настоящему, чтобы рассчитаться с бывшей женой.

Позвонил Сереге.

– Ну что? – спросил он.

– Приехали, брат. Теперь придется реально продавать.

– Слушай, – голос у Сереги стал вкрадчивым. – А давай не будем спешить? Я тут подумал… Раз уж я в документах собственник, может, мы эту продажу на реальных деньгах сделаем? Тебе половину, мне половину…

Я закрыл глаза. Вот так, из-за желания обмануть систему, я потерял не только жену, но и, похоже, приобрел нового компаньона в бизнесе под названием «развод».

– Забирай, – сказал я глухо. – Только приезжай сам. Я устал от этих игр.

Серега приехал через час. Смотрел на машину, как кот на сметану. Обошел вокруг, постучал по колесу.

– Может, оставим пока у тебя в гараже? Я права восстановлю…

– Серег, вали отсюда.

Я отдал ему ключи и пошел домой пешком. По пути зашел в магазин, купил пачку дешевых сигарет, хотя давно бросил. Закурил, глядя на проезжающие мимо внедорожники.

Инга оказалась права. Иногда быть честным выгоднее, чем пытаться казаться умным. Я выиграл битву за бумажки, но проиграл войну. Почти три ляма за урок – это еще дешево. Могло быть хуже.

Теперь я передвигаюсь на метро. В нем нет места иллюзиям собственной хитрости.