– Правила есть правила, – на школьном чаепитии моему сыну не дали угощение, потому что я забыла поставить подпись в документе

Когда мой Кирилл ходил в четвёртый класс, в школе появились новые требования. Наш классный руководитель, Ирина Сергеевна, женщина лет тридцати, прислала в общий чат длинное сообщение. В нём говорилось, что теперь для любого праздника или поездки нужно подписывать отдельное разрешение. Я пробежала глазами, подумала «надо бы запомнить», и тут же отвлеклась на младшую дочь, которая капризничала у меня на руках. Мысль о бумагах растворилась в повседневных заботах.

Прошло дней десять. Родители январских именинников устроили в классе небольшой праздник с пирогами и лимонадом. Я пришла за сыном как обычно, после уроков. Он вышел из класса со странным лицом.

– Мам, зайди, – тихо сказал он. – Мне ничего не дали. Нет твоей подписи в бумаге.

Я вошла в кабинет. На столах ещё лежали остатки еды, стояли стаканчики. Ирина Сергеевна деловито складывала салфетки.

– Ах да, – сказала она, увидев меня. – Ваш Кирилл без угощений. Правила есть правила. Я всем детям несколько дней напоминала, чтобы родители подписали согласие.

Я оглянулась. В углу, у книжных шкафов, сидели ещё два мальчика. Они смотрели в окно, будто стараясь не видеть, как другие доедают пирог.

Оказалось, что сын просил хотя бы кусочек яблока, но ему отказали. За то, что он слишком настойчиво спрашивал, его ещё и отсадили от общей викторины. Он просто просидел весь час, наблюдая за весельем одноклассников.

Я поставила закорючку в нужной графе. Ирина Сергеевна вручила мне пакет с куском пирога, бананом и соком. Мы вышли со школьного двора. Кирилл вдруг сел на лавочку, развернул пакет и начал быстро есть. Он не плакал. Он просто жадно жевал, а его уши смешно двигались. У меня встал ком в горле. Он не был голодным. Но таким образом, видимо, заедал стресс. Я чуть не расплакалась, стала рассказывать что-то нелепое про нашу кошку, чтобы разрядить тишину.

Дома я сказала ему:

– Я виновата, что забыла. И ты тоже молодец, не напомнил. Но то, что произошло, – неправильно. Так делать нельзя.

А потом написала Ирине Сергеевне. Спросила прямо: неужели не было жалко ребят?

– Конечно, неприятно, – пришёл быстрый ответ. – Но дисциплина важнее. Их же предупреждали. И знаете, после сегодняшнего все пятеро родителей моментально всё подписали. Значит, метод эффективен.

Я смотрела на экран телефона. «Эффективен». Моему ребёнку девять. Он забывчивый, живёт в своём мире. Да, можно было прислать мне личное сообщение утром. Или разрешить съесть дольку яблока. Но нет.

– Яблоко – это тоже еда, – был её последний аргумент. – Исключений быть не может.

Раньше мне нравилась её строгость и последовательность. Если обещала снизить оценку за невыученное стихотворение – снижала. Казалось, это честно. А сейчас я поняла, что мы говорим на разных языках. Для неё главное – принцип и послушание. Для меня – чтобы мой сын не чувствовал себя изгоем за простую оплошность.

Я больше не писала. Этот разговор был бессмысленным. Лично я ни с одним ребёнком, даже самым трудным, не смогла бы так поступить. Потому что есть вещи, которые не прописаны в инструкциях. Их просто должен понимать каждый взрослый человек.