Золовка обиделась, что я не поделилась с ее сыном стейком, приготовленным для себя, а мне просто надоело уступать

В тот день мы собрались на даче у моего свёкра. Погода выдалась на редкость солнечной, и Игорь, мой муж, с азартом раздувал угли в мангале. В воздухе пахло дымком. Я не ем мясо уже давно, поэтому, закупая продукты, прихватила для себя два стейка лосося.

Компания собралась смешанная: мои родители, отец Игоря, его сестра Света с девятилетним сыном Стёпой. Пока мужчины возились с шампурами, я накрывала на стол в беседке. Доставая свою рыбу, я спросила Стёпу:

– Будешь лосось? Или шашлык?

Он брезгливо сморщил носик.

– Фу, нет. Я рыбное не люблю.

– Ладно, – пожала я плечами и отнесла стейки на кухню, чтобы их приготовить.

Когда я подала к столу свою порцию – аппетитно зарумяненную, с долькой лимона, – Стёпа вдруг уставился на мою тарелку.

– А это что?

– Лосось, – ответила я. – Тот самый.

Его глаза округлились. Видимо, он ожидал увидеть что-то вроде скользкой селёдки.

– Я тоже хочу! – заявил он без тени сомнения.

Света сразу же повернулась ко мне со сладковато-просительной улыбкой, которую я уже давно научилась распознавать.

– Оль, а дай малому кусочек? Он же ребёнок, ему интересно попробовать.

Я посмотрела на свои два некрупных стейка. Рассчитывала именно на себя. Всю жизнь я уступала, а в этот день почему-то очень хотелось просто поесть то, что я люблю, без компромиссов.

– Свет, я же спрашивала. Он сказал категоричное "нет". Я приготовила только на себя.

Наступила тишина. Стёпа оттолкнул свою тарелку с котлетой, которую ему наложила бабушка. Его нижняя губа оттопырилась, а глаза наполнились влажным блеском.

– Ты жадина! – выпалил он.

– Стёпа, – сказала я спокойно. – Мир не обязан моментально исполнять твои "хочу". Сначала был отказ, теперь – требование. Так не бывает.

Он разрыдался уже по-настоящему. Света вскочила, её лицо застыло в маске холодной обиды.

– Ну и ладно. Поедем домой. Здесь, видно, нас не ждали.

Они уехали, хлопнув дверью машины. Пикник был безнадёжно испорчен. И тут началось самое "интересное".

Моя мама первым делом вздохнула с укором:

– Олечка, ну что тебе стоило? Кусочек отломить мальчишке. Мелочь же.

Свёкор поддержал, качая головой:

– Детей надо баловать, они же маленькие. Эх, Ольга, Ольга...

Я чувствовала раздражение.

– Почему я должна отдавать часть своего, если заранее всё обговорила. Я не ущемляю других. Я просто позаботилась о себе. Почему это сразу эгоизм?

– Да все из-за какой-то рыбки! – махнул рукой отец Игоря.

– Не из-за рыбы! – почти крикнула я. – Из-за принципа. Его научили, что стоит только захотеть – и все побегут исполнять. А меня научили, что мои желания всегда в конце списка. Я устала быть в этом списке последней.

Игорь молча смотрел на угли. В его молчании я прочитала растерянность.

Прошла уже неделя. Света не звонит, и я не спешу набирать её номер. Иногда я ловлю себя на мысли о том пикнике. Мне жаль испорченного дня, но не жаль своего решения. Я будто отстояла клочок личного пространства. Не в рыбе дело. А в этом вечном "уступи, он же ребёнок", которое растит одних – капризными, а других – невидимыми.

Мы так и не помирились со Светой. Игорь вздыхает, но не лезет с советами. А мне не стыдно.