Свекровь запрещает брать ребенка из детдома, прекрасно зная, что своих детей у нас не будет

Я сидела, глядя в пустоту. Пальцы сами перебирали гладкое золото кольца на руке. Со стороны, наверное, казалось, будто я наблюдаю за улицей. Но я ничего не видела.

Проблема у меня была одна-единственная. Только длилась она семь лет и не собиралась исчезать. А после вчерашнего визита свекрови и вовсе превратилась в тёмную бездну, куда я медленно сползала.

А ведь всё было иначе когда-то. Мы встретились с Максом на выставке. Он, только начинавший архитектор, показывал свой первый проект. Он был так увлечён, что не заметил, как опрокинул мой стакан с кофе. А потом краснел, пытаясь вытереть моё платье салфеткой.

Мы часто гуляли тогда. Он водил меня по стройкам, объясняя, какими станут эти серые коробки. Однажды он потерял мой шёлковый платок, который я очень любила. И вернулся через час, мокрый, с найденным платком в руке – оказалось, тот улетел в фонтан. Он просто стоял и улыбался, а я думала, что счастливее меня нет.

Поженились мы не сразу. Макс долго готовился сделать предложение. А когда сделал, его мама, Ирина Петровна, тут же взяла всё в свои руки.

– Скромное кафе? Несколько гостей? – её голос стал ледяным. – О чём вы думаете?

– Мы хотим, чтобы было по-семейному, – сказала я.

– Семья – это все родственники! Двоюродные, троюродные! Они что, не люди? Я не позволю, чтобы про нас сплетничали.

Макс попытался вмешаться.

– Мам, нам так комфортнее.

– Комфортнее? Позорить нашу фамилию – это комфорт? Нет уж. Или свадьба по-моему, или считайте, что меня нет.

Максим сдался. Он просто посмотрел на меня умоляюще. И я сдалась тоже. Наша свадьба была пышной, шумной и совершенно чужой. Ирина Петровна сияла.

– Теперь поскорее бы внуков, – сказала она, целуя меня в щёку.

А вот с внуками ничего не вышло. Годы проверок, таблеток, надежд и падений. Врачи разводили руками. Последней попыткой стало ЭКО. Оно не сработало.

Как-то вечером, за ужином, я осторожно высказала мысль.

– Может, рассмотрим вариант с опекой? Сейчас много деток в домах ждут семьи…

Максим отодвинул тарелку.

– Ты серьёзно? Мама с ума сойдёт.

– А наша жизнь вообще принадлежит нам? Или все будет твоя мама решать?

– Тебе легко говорить, – он вздохнул. – У тебя нет такой семьи, ты не поймёшь.

Он не хотел обидеть. Но это прозвучало грубо. Я выросла без родителей.

А на следующий день пришла она.

– Максим мне всё рассказал. Обсудим. Приёмный ребёнок – это не наш вариант.

– Почему же? – спросила я.

– Потому что чужая кровь. Потому что неизвестно, что у него в генах. Нам такие не нужны.

– Значит, нам остаётся жить без детей?

– Вам? – она усмехнулась. – Дорогая, если ты не можешь дать мужу наследника, то должна уступить место той, которая сможет. Это естественно.

Я ужаснулась. Не от её слов, а от осознания той правды, что стояла за ними. Это было не её личное мнение. Это было то, во что верила вся их семья. И Максим, мой Максим, тоже.

Он так и не вступился. Всё, что я получила в ответ на свои вопросы, – неловкое молчание или фразу: «Давай не будем сейчас об этом».

Я сняла кольцо с пальца. Это была борьба не за ребёнка, а за право самой решать, как мне жить. И я её проиграла, потому что воевала одна.

Я разведусь с мужем. А ещё позже я найду своего ребёнка в детдоме. Того, который будет ждать именно меня. Без разрешения, без оглядки, без чужого холодного одобрения. Просто потому, что я смогу его любить.