Потенциальная свекровь назвала меня расчетливой разведенкой с прицепом, хотя до этого я была для нее «чудесной девочкой»

Мне тридцать. Я уже была замужем, воспитываю дочь. Ей пять. С мужем мы расстались, когда Маше исполнился год. Однажды он вернулся поздно, выпивший. Я прождала его всю ночь, телефон молчал. Сказала об этом – а в ответ получила пощечину. Не больно, но унизительно до слез.

Потом он ползал на коленях, умолял забыть, клялся, что это ошибка. Его мать уговаривала меня подумать о ребенке. А моя мама, которая сама ушла от отца из-за его рук, сказала твердо: «Один раз уже случилось. Будет и второй». В тот же день мы собрали вещи и уехали к ней.

Мама тогда встречалась с хорошим человеком, но из-за нашего с Машей переезда им пришлось расстаться. Мы жили втроем в ее маленькой квартирке, пока не умер мой отец. Он оставил мне двушку в тихом районе. Мы перебрались туда. Мама смогла вернуться к своей личной жизни, я устроилась на работу, дочка пошла в сад.

Через несколько месяцев в соседнюю однокомнатную квартиру, долго стоявшую пустой, заселили пожилую женщину. Как я позже узнала, ее перевезли из другого города, поближе к родне. Ее дочь, Ирина Викторовна, жила неподалеку, но почему-то не взяла мать к себе. У всех свои обстоятельства.

Соседку звали Лидия Петровна. Сначала она просто изредка просила о помощи: померить давление, купить хлеба. Потом визиты стали ежедневными. Ей было сложно с телефоном, она многое забывала. Я начала заходить сама – утром перед работой и вечером. И жалость брала, и страх: а вдруг газ не выключит?

Как-то в воскресенье раздался звонок. На пороге стояла Ирина Викторовна с тортом.

– Мама только и говорит, какая вы чудесная! – улыбалась она. – В наше время такое участие – редкость. Давайте знакомиться ближе! Ах, какая девочка! Мой Артем все холостяком ходит, мне внуков не видать.

Мы выпили чаю. С тех пор я помогала Лидии Петровне постоянно: ставила уколы, готовила простую еду, вызывала врачей. Маша рисовала для нее картинки. Ирина Викторовна иногда привозила нам сладости или фрукты – в знак благодарности.

Лидии Петровны не стало прошлой осенью. Это я обнаружила, что ей плохо, и вызвала неотложку. На поминках были только их семья и мы с дочкой.

После этого в квартире сделали ремонт, а два месяца назад туда переехал Артем. Ему тридцать. Он пришел знакомиться через неделю, с бутылкой вина.

– Больше здесь никого не знаю, – сказал. – Хочется человеческого общения.

Все произошло быстро и ярко. Я уже позволила себе мечтать о совместном будущем, даже о втором ребенке. Он говорил о путешествиях, о том, чтобы жить вместе. Никто не собирался специально рассказывать его матери – зачем торопить события?

Но оказалось, я была «золотой девочкой», пока заботилась о чужой старушке. А как только возникли отношения с ее сыном, тут же превратилась в расчетливую разведенку с прицепом.

Эти слова я услышала на прошлой неделе. Я вышла проводить Артема утром, а в подъезде как раз появилась его мать. Все стало ясно в один миг. Она кричала, он успел увести ее к себе, но фразу я расслышала отчетливо.

Теперь мне постоянно звонят незнакомцы. Она караулит меня у садика, стоит возле офиса. Грозит пожаловаться в опеку, рассказать всем, какая я «аморальная», испортить карьеру.

– Не переживай, она успокоится, – говорит Артем. – Характер у нее непростой.

Но я не могу не переживать. Три месяца – это не так много. Чувства есть, но и спокойная жизнь мне дороже. Я всерьез думаю продать эту квартиру и уехать. Жалко район, удобно, мама рядом. Но, кажется, это единственный способ остановить эту женщину. Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое.