– Посмотрим, как ты запоешь через полгода, – произнесла свекровь, выжившая из семьи уже двух невесток

– Юлия, ты с ума сошла? – будущая свекровь смотрела на меня. – Ему сорок, у него двое детей, бывшие жены, ипотека. Зачем тебе это?

– Я люблю его, – пожала плечами я. Честно говоря, мне было даже забавно наблюдать за её реакцией.

– Любовь – это хорошо, – Антон улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. – Мы уже всё решили, мам.

Валентина Петровна хмыкнула. Она всегда так делала, когда что-то шло не по её плану. Я знала эту историю – две его предыдущие жены не выдержали её «опеки». Первой она каждый день звонила с советами, как правильно гладить рубашки, а вторую довела до истерики бесконечными сравнениями: «А вот у меня в молодости…».

– Ну-ну, – хмыкнула она. – Посмотрим, как ты запоешь через полгода.

Свадьбу мы сыграли тихую, расписались в будний день, а потом посидели в кафе втроём: я, Антон и его папа. Валентина Петровна сказалась больной. Ну и ладно, даже спокойнее.

Первая её атака случилась через месяц. Она позвонила мне в обед и трагическим шёпотом сообщила:

– Юлечка, ты только не волнуйся. Я видела Антона с какой-то женщиной в торговом центре. Они выбирали полотенца. Такие милые, с рюшечками.

– Ой, правда? – обрадовалась я. – Это он мне сюрприз к празднику готовит! Я как раз хотела махровые, но с рюшами – это вообще мечта. Спасибо, что предупредили!

В трубке повисла тишина. Я представила, как вытянулось её лицо, и чуть не рассмеялась вслух. Она-то ждала скандала, а получила благодарность.

Второй заход был с «генеральной уборкой». Она заглянула к нам без предупреждения, пока Антон был на работе, прошлась по комнатам и трагически вздохнула, глядя на книжную полку.

– Дорогая, у тебя же пыль! – она провела пальцем по корешку детектива и показала мне. – Как же так? Мужика своего не бережешь? Аллергия же!

– Вы ангел! – всплеснула я руками. – У меня как раз голова разболелась, а Антон просил протереть его любимые книги. Присаживайтесь, вон тряпочка, вон вода. А я пойду прилягу, а то давление.

Я ушла в спальню, беззвучно хохоча. Минут через двадцать она ушла. Книги, кстати, были протерты идеально.

Финальная битва случилась на дне рождения её сестры. Мы сидели за большим столом, и Валентина Петровна, пригубив наливки, начала издалека:

– Вот Юля у нас молодец, картошечку хорошо чистит. А вот борщ, Юль, у тебя жидковат. Антоша любит погуще. Ты записывай, записывай рецептик мой.

– Мам, – поморщился Антон.

– Нет-нет, пусть говорит, – я отложила вилку и с улыбкой посмотрела на свекровь. – А давайте вы к нам переедете?

Она поперхнулась.

– Что?

– Ну, правда. Вы же так переживаете. Будете нас контролировать 24/7. Борщ с утра проверите, пыль днём, а вечером, если Антон задержится, сразу мне докладывать будете, с кем он и что покупает. Зачем вам жить одной и мучиться неизвестностью?

За столом притихли. Антон смотрел на меня круглыми глазами, его тётя поперхнулась салатом, а свекор крякнул и незаметно показал мне большой палец под столом.

– Ты… ты… – свекровь покраснела. – Да я к вам ни за что! У меня своя жизнь!

– Ну вот и славно, – кивнула я. – Тогда, может, и мне оставите право на мою? А за борщ не волнуйтесь. Если Антон захочет густой, я сварю погуще. Мы как-нибудь сами.

Вечером, когда мы мыли посуду, Антон обнял меня:

– Ты невозможная.

– Знаю.

– Спасибо. Никто не умел с ней так легко.

– А чего на нее давить? – я пожала плечами. – Надо просто соглашаться. С пылью, с борщом, с полотенцами. Согласие отнимает у неё оружие.

Через полгода Валентина Петровна позвонила мне просто так, не для разведки. Спросила рецепт шарлотки. Я продиктовала. Кажется, мир был заключен. Пыль с тех пор мы вытираем сами. Видимся с ней по праздникам. И это, пожалуй, лучший результат.