Понимаю, что воспитательница тоже человек, но курить на работе и возвращаться с запахом к детям – по-моему, это перебор

Мы переехали в этот район недавно. Садик «Теремок» находился в двух шагах от дома, и я, как все мамы, сначала обращала внимание только на чистоту в группе и игрушки. Воспитательница Ирина Викторовна казалась идеальной: голос спокойный, в младшей группе у нее был порядок, и дети к ней тянулись.

Моя Соня ходила туда с удовольствием. Каждое утро, забирая ее, я слушала рассказы о том, как они лепили снегирей или читали про репку. Но три недели назад я заметила странность.

Мы живем на первом этаже, и окна нашей спальни выходят как раз на служебный вход в сад. В прошлую пятницу я вышла на балкон и замерла. Ирина Викторовна в бежевом плаще стояла за этими кустами. Она торопливо затягивалась и при этом листала что-то в телефоне.

Сначала я подумала, что это случайность. Устала, сорвалась. Но потом я начала следить невольно, как за сериалом. Каждый вечер, около шести, когда нянечка уже уводила последних детей в раздевалку, Ирина Викторовна выскальзывала на «перекур». Это длилось несколько минут.

Вчера, когда я пришла за Соней, мы столкнулись с ней в тамбуре. От ее волос пахло дымом, хотя сама она была надушена сладкими духами.

– Мама Сони, у нас к вам просьба, – сказала она, поправляя воротник. – Ребенок стал плохо спать в тихий час. Может, пересмотрите режим дома?

Я посмотрела на дочку. Соня терла глаза и чихала.

– Ирина Викторовна, а вы не замечали, что она чихает именно после прогулки? – спросила я. – У нас, знаете, аллергия на резкие запахи. Врач говорил, что даже остаточные частицы дыма на одежде могут провоцировать реакцию.

Она поняла мгновенно. Я видела, как дрогнул ее подбородок, но голос остался спокойным:

– У нас в группе чисто. Я лично слежу за гигиеной.

– Вне группы – тоже, – тихо добавила я. – Я живу напротив служебного входа. Знаете, с окна отличный обзор.

Повисла пауза. Соня вцепилась мне в ногу, чувствуя напряжение. Ирина Викторовна сложила губы в тонкую линию. Я ждала, что сейчас начнутся оправдания, что она скажет про стресс или тяжелую работу.

– Вы хотите писать заявление? – спросила она сухо.

– Нет. Я хочу, чтобы вы понимали: между вашим правом на перекур и здоровьем моей дочери я выберу второе.

Она молчала. Потом резко кивнула и, развернувшись, ушла в группу, громко щелкнув замком.

Вечером я снова видела ее из окна. Она стояла на том же месте, но сигареты в руках не было. Ирина Викторовна просто смотрела на нашу квартиру, засунув руки в карманы. Я не опустила шторы.

На следующее утро Соня вышла из сада веселая и, как всегда, с рисунком.

– Мам, Ирина Викторовна сегодня конфеты принесла и сказала, что мы теперь будем в группе цветы сажать на подоконнике. Чтобы воздух был «самый чистый».

Я погладила дочку по голове. Не знаю, будет ли она теперь курить где-то еще, подальше от чужих окон, или бросит совсем. Но сегодня, когда я проходила мимо служебного входа, там пахло только мокрой листвой и больше ничем.