Подруга стала перенимать мои привычки и увлечения, а потом и вовсе собралась скопировать внешность

С Алиной мы сошлись как-то внезапно, ближе к концу третьего курса. Пересекались и до этого, но дальше общих приветствий дело не заходило. А тут нас вдвоём оставили готовить аудиторию к конференции, вечер за разговорами, и понеслось.

Поначалу я радовалась. Взрослая дружба — штука редкая, а тут такой душевный контакт. Алина много пропускала не из-за занятости, а просто от скуки, поэтому я стала давать ей свои конспекты и объяснять сложные темы. Мне несложно, а ей зачёт нужен. Я тогда ещё пошутила: «Делай всё, как я, и выплывем». Как же потом аукнулась эта фраза.

Сначала она переняла мои увлечения. Я записалась на бачату — она следом. Я полюбила готовить пасту с морепродуктами — она тут же выучила рецепт. Я купила абонемент в зал у дома — она на следующий день оформила такой же. Мне это льстило, казалось проявлением близости.

Но потом копирование вышло на новый уровень. Я годами собирала свой гардероб, миксовала винтаж с базой, а она просто стала одеваться так же. Придёт в аудиторию, а на ней мой любимый оттенок рубашки или точно такие же серьги-кольца. Одногруппники прозвали нас близняшками, Алина млела, а меня внутри что-то царапало.

Отдельная история вышла с желаниями. Я мечтала о конкретных вещах: съездить на Окинаву, купить дорогой фотоаппарат, освоить китайский. Я копила, планировала, откладывала. Алина же хватала мои мечты и реализовывала их за неделю. Скажу, что хочу посмотреть какой-то фильм — она идёт на премьеру вечером. Вскользь упомяну, что нравится парфюм — у неё флакон уже стоит на полке. При этом пользоваться купленным она не умела. Ей важен был сам факт: она сделала то, о чём я только говорила.

Пыталась мягко объяснить, что так неправильно. Что ей стоит поискать свои ориентиры. Алина смеялась, называла меня мнительной и твердила, что между нами нет никакой гонки. На какое-то время я успокаивалась, но нутром чуяла неладное.

Переломным моментом стал мой брак. Мы с Никитой расписались очень скромно, без пафоса, просто пришли в загс вдвоём. Узнав об этом, Алина будто с цепи сорвалась. Она за полгода сменила трёх парней, каждому практически на втором свидании внушая мысль о свадьбе. Естественно, мужчины исчезали. Она же искренне недоумевала, считала их ветреными, а я по привычке её жалела.

Однажды она пришла ко мне с опухшим лицом. Очередной кавалер, прощаясь, бросил что-то вроде: «Зачем мне жена, которая себя не любит, таких даже жалеть скучно». Жестоко, но он попал в точку. Алина же из этой фразы сделала вывод, что проблема во внешности. Начала замазывать тональником несуществующие несовершенства, купила кучу хайлайтеров. А потом выдала вердикт: надо изменить внешность.

А дальше она сосредоточилась на моём лице. Вот тогда меня накрыло. Я выпалила всё разом. Что она не живёт, а играет роль неудачного дублёра. Что бесконечно таскает мои мечты и даже внешность пытается присвоить. Что мне жутко от этого сходства. Алина сорвалась на крик, сказала, что я всё выдумала, и хлопнула дверью. Неделю мы не общались.

Потом раздался звонок. Она рыдала, просила приехать. Мы проговорили до полуночи. Алина просила прощения за эту странную одержимость и впервые призналась, что всё это время чувствовала себя пустышкой и пыталась заполнить внутренний вакуум моей жизнью. Это было горько, но честно.

Сейчас она ходит к психологу, и прогресс налицо. Сменила стрижку, перестала следить за моими покупками и даже записалась на скалолазание, до которого мне нет вообще никакого дела. Мы всё ещё близки, но теперь это и правда дружба на равных, а не соревнование теней. И я рада, что она это осознала.