Подруга спихнула малыша на бабушку и активно ведёт поиски нового мужа и отца для ребёнка

В тот день у меня было отличное настроение. Ещё бы: Катюшка наконец-то заснула днём, и я успела не только выпить горячий чай, но даже загрузить стиральную машину. Телефон пиликнул. Я глянула на экран — сообщение от Жанны.

«Я свободна! Как птица!» — и следом фото снятого обручального кольца.

Я чуть чаем не поперхнулась. Жанна, моя лучшая подруга, мама годовалого Славки, только что официально развелась. Её бывший, Сергей, ушёл к коллеге. Мало того, он переехал к ней, где уже росли двое пацанов. Бросил своего мальчишку и пошёл воспитывать чужих. Я смотрела на телефон и не верила. Жанка же в декрете, без работы, со Славкой на руках.

Первые пару недель я была её личной жилеткой. Она звонила по ночам, присылала голосовые сообщения на полчаса. Весь эфир был забит её слезами и криками:

– Он ещё приползёт! Поймёт, кого потерял!

– Конечно, приползёт, — вторила я, помешивая суп на плите и следя, чтобы Катя не стянула кошку за хвост.

А потом случилось что-то странное. Жанна замолчала. День молчит, два молчит. Я уже начала переживать, не случилось ли чего. На третий день набрала сама:

– Жанн, ты как там? Живая?

– Ага! Бегу просто, прости! — голос и правда бодрый, ветром таким наполненный.

Дня через три я чистила плиту. Катя наконец-то уснула в кроватке. Я выдохнула, взяла телефон, чтобы просто поглазеть в ленту. И залипла.

Фото Жанны. Она сидит в уютной кофейне, перед ней круассан и капучино с красивой пенкой. Волосы уложены, ресницы накрашены, даже серёжки какие-то новые, блестящие. А под фото подпись: «Люблю завтракать одна. Тишина, покой и никаких детских истерик».

Лайкнула. У неё вообще ребёнок есть? Или она его в гардероб сдала вместе с курткой?

Вечером я не выдержала, набрала её. Жанна ответила почти шёпотом, но довольным голосом:

– Сижу в кино. Славка у мамы.

– Ты чего творишь? – спросила я. – Как ты всё успеваешь?

– Очень просто. Я устала быть тряпкой. Ребёнку нужна счастливая мать, а не замухрышка, которая рыдает на кухне. Я привожу себя в порядок, пока есть возможность.

Я достала из стиралки мокрые ползунки и задумалась. А у меня есть возможность? Катю не с кем оставить. Муж на работе с утра до ночи. Бабушки далеко. Моя возможность — это душ, пока дочка ползает по полу в ванной и стучит крышкой от шампуня.

Жанна словно зажила другой жизнью. В её ленте замелькали фото: вот она на примерке платья, вот с коктейлем в баре, вот на выставке современных художников. Я лайкала, но с каждым разом это было делать всё труднее. Не от зависти, а от непонимания: где время? Я еле успеваю что-то сделать, пока Катя спит, а она выбирает серьги под цвет туфель.

А недавно Жанна выложила серию фото из загородного отеля. Там был камин, бутылка вина и мужская рука, которая это вино наливает. Я тут же набрала её:

– Жанна, ты где? А Славка?

– Славка у мамы, конечно. Я же тебе говору: пока он маленький, надо жить! – щебетала она. – И потом, ребёнку папа нужен, а сидя дома я его не найду.

Я посмотрела на Катю, которая только что проснулась и теперь счастливая, пускала слюни и тянула ко мне ручки. Я взяла её, поцеловала в макушку и пошла варить кашу.

С тех пор так и живём. Жанна ищет спутника жизни в ресторанах, а я – второй носок под кроватью. Она красит ногти, я отмываю фломастеры. Она строит глазки официантам, я строю рожицы, чтобы дочка съела ложку брокколи.

Иногда я ловлю себя на мысли, что хочу спросить её:

– Жанн, а ты своего сына обнимать успеваешь между свиданиями?

Но молчу. Лайкаю фото. Она нашла какого-то бизнесмена без детей. У них там всё серьёзно.

А сегодня вечером я сидела в детской и думала: пока дочка спит, я здесь, рядом. Слышу, как она сопит. Могу поправить одеяльце. И мне вдруг стало спокойно. Пусть я не в ресторане, пусть от меня пахнет детским кремом, а не духами, но именно сейчас, в этой тишине, я точно знаю, что я там, где должна быть. Моя рутина — это и есть моя семья. И пусть для кого-то она скучная, для меня она самая настоящая.