Подруга рассказывала за моей спиной, какая я замухрышка и нищенка, а сама жила за мой счет и не напрягалась

Я стояла у окна, когда раздался звонок – подруга детства, Лена. Я уже знала, о чем пойдет речь, потому что утром мне написала другая знакомая.

– Слушай, я молчала, но сил больше нет, – голос Лены звучал взволнованно. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Но то, что твоя «гостья» про тебя разносит… Это просто жесть.

Я прислонилась спиной к холодильнику. Не то чтобы я была удивлена. Скорее, в моей душе что-то щелкнуло, как выключатель. 

– Конкретнее, – попросила я сухо.

– Что ты скряга, что кормишь ее одной гречкой. Что у тебя стиралка старая, как при царе Горохе, и что ты вечно ходишь в одном и том же халате, потому что тебе не на что купить другой. Она рассказывала это в компании, мол, смеха ради, – Лена тяжело вздохнула. – Ты же ее приютила.

– Спасибо, Лен. Знать — это лучше, чем догадываться.

Я положила трубку и посмотрела на захламленный стол. Кружка с остатками чужого чая, пустая пачка чипсов, которую купила я, но съела она. Катя, моя подруга, въехала ко мне два месяца назад после громкого скандала с ее бывшим. Я тогда думала, что помогаю близкому человеку собрать себя по кусочкам. Носила ей суп из офиса, давала деньги на такси, уступала свою половину шкафа.

А она, оказывается, вела подсчеты моих недостатков.

Мы познакомились на первой работе. Катя всегда была той, кто собирает вокруг себя толпу. У нее сотни знакомых, она могла очаровать любого сантехника или начальника отдела за пять минут. Я же всегда была в тени, тихая, ответственная. Мне казалось, что мы идеально дополняем друг друга: она – душа компании, я – надежный тыл.

Помню, как она пришла ко мне с двумя пакетами вещей. Глаза на мокром месте, голос дрожит.

– Представляешь, он сказал, что я живу за его счет! Я просто временно не работала! – рыдала она. – Я больше никогда не буду зависеть от мужчин. Давай поживем вместе? Только ты и я. Я найду работу, снимем квартиру вдвоем…

Я тогда махнула рукой: «Живи у меня, куда тебе сейчас снимать?».

Первое время было терпимо. Мы смотрели сериалы, я готовила по выходным. За продуктами ходила я, убиралась тоже только я. Катя искала работу виртуально, лежа на моем диване, и периодически жаловалась, что у меня маленький кофеварка и слишком жесткий матрас.

Я работаю бухгалтером, у меня ипотека. Мой заработок — это цифры в таблицах и постоянный стресс. Я копила на новую духовку, но вместо этого покупала дорогие смузи для Кати, потому что у нее «села нервная система» и ей нужно правильное питание. Мне было неловко просить деньги за туалетную бумагу. Это казалось мелочным.

А сейчас, стоя на кухне, я смотрела на её навороченный увлажнитель воздуха, который она поставила в моей спальне, не спросив, и чувствовала только усталость.

Я вспомнила тот вечер, когда она вернулась от подруги и с порога заявила, перекрикивая мой телевизор:

– Ой, а у Марины такие люстры! Я ей сказала, что у нас тут, как в общежитии советских времен. Она не поверила, что так можно жить.

Тогда я промолчала.

Решение пришло быстро. Когда она ушла на очередное собеседование, которое, судя по ее рассказу, должно было закончиться в кофейне за мои деньги, я действовала. Собрала ее вещи, договорилась о смене замков.

Она позвонила через три часа. Голос был веселый, она явно хотела рассказать, как классно сходила в кино, а не поделиться результатами собеседования.

– Кать, я твои вещи в коридоре оставила, – сказала я спокойно. – Чемодан оставь себе как подарок.

В трубке – тишина. Потом шквал.

– Ты что, совсем с катушек слетела?! Я на улице останусь!

– Ты говорила, что у тебя очередь из друзей, которые готовы тебя принять. Звони им. Только сразу проверь, а то у них, скорее всего, тоже «халаты старые» и «мебель дешевая». Чтобы потом не разочаровываться.

Она начала кричать что-то про зависть, про то, что я зануда, что у меня никогда не будет мужика и нормальной жизни.

– Ты права, – спокойно перебила я. – Нормальной жизни с паразитами у меня действительно не будет. Пока.

Я сбросила вызов и заблокировала номер.

Через пару дней в мессенджер написала наша общая знакомая: «Ты герой. Я тут приютила ее на ночь, еле выдержала. Сказала, что ты ее вышвырнула. Смех и грех».

Я не ответила. Мне было не смешно и не грешно. Пусть Катя ищет новую шею. Моя шея отныне принадлежит только мне и моей ипотеке.