Оплатила свадьбу детей, а теперь они еще хотят жилищный кредит на меня повесить

Мне пятьдесят шесть. Я принадлежу к тем, кто считал естественным отдавать последнее, лишь бы у детей было светлое будущее. Моя дочь Вера появилась на свет, когда мне было уже за тридцать. Муж исчез из нашей жизни, когда Верочке исполнилось шесть. Помощи от него ждать не приходилось, тянула лямку одна.

Наш дом — скромная двухкомнатная квартира в панельной высотке, доставшаяся мне в свое время от родителей. Веруня росла спокойной девочкой. Хорошо училась, увлекалась рисованием. Часто говорила: «Мамуль, твоя молодость прошла в бесконечной экономии, а я хочу чувствовать вкус жизни, понимаешь?».

Я всегда отвечала четко:

— Помогать я буду, но в разумных пределах. Я не бездонный колодец, запомни это.

В двадцать пять она привела в дом Сергея. Скромно одетый, с умным взглядом. Сидели за вечерним чаем, а я размышляла: вроде, парень неплохой, не хвастун.

Спустя почти два года они объявили о решении пожениться.

— Мам, мы подали заявку. Будем праздновать в сентябре.

Я думала о тихом торжестве в узком кругу. Но Верочка засыпала меня яркими картинками из интернета: шикарные залы, невеста в облаках фаты, флористические композиции, диджей, видео на огромном экране.

— Мама, это же единственный такой день! Я не хочу скромного застолья в кафе.

Я пыталась рассуждать здраво:

— Вер, всё это требует огромных средств. У вас с Сергеем пока нет своего угла, только аренда. Может, скромнее отметить, а сбережения — на будущий дом?

Она смотрела на меня с укором:

— Ты опять за свое. Мы же не собираемся устраивать королевский прием. Всего пятьдесят приглашенных, чтобы было достойно.

А потом прозвучали слова, которые меня сломили:

— Сами мы не справимся. Но у тебя же есть сбережения и дача от бабушки. Это ведь инвестиция в мое благополучие. Жилье мы позже приобретем, еще успеется.

Я долго вычисляла на бумаге. Продажа небольшой дачи плюс мои скромные накопления «на черный день» — как раз выходила на их «идеальный праздник».

Внутри боролись два начала. Разум шептал, что это безумие. Но я видела, как горят глаза дочери, как она перелистывает журналы с платьями, и сердце таяло.

В итоге восторжествовала во мне все та же вечная материнская жертвенность. Я продала дачу, сняла все деньги и произнесла:

— Хорошо. Пусть будет праздник.

Их торжество напоминало кадры из глянцевого журнала. Под конец вечера Вера прижалась ко мне:

— Спасибо, родная. Этот вечер я сохраню в памяти навсегда.

Я кивала, а в душе звучала горькая мысль: «Хоть бы и правда сохранила».

После свадьбы они остались в съемной однушке. Я жила в своей хрущевке, по-прежнему подбрасывала им продукты, иногда оплачивала небольшие счета.

Через три года разговор зашел об ипотеке.

— Надоело зависеть от арендодателей. Хотим свое. Банк готов дать кредит, но не хватает на первый взнос. Выручишь?

— Вера, я все, что могла, вложила в ваш праздник. Больше таких сумм нет. Максимум — немного помочь с текущими расходами.

— Выходит, ты предпочла финансировать банкет, а не будущее внуков. Я считала, ты более дальновидная.

Меня пронзило острой болью.

— Извини, но кто настаивал на дорогом ресторане и приглашенном фотографе? Я предлагала скромный вариант, а разницу — на жилье. Ты сама уговаривала, что без этого праздника жизнь не удалась. А теперь виновата я?

Она лишь пожала плечами:

— Не надо передергивать. Ты взрослый человек, должна была нас, молодых, остановить, предложить разумную альтернативу.

Позже, когда у них родился сын, Вера как-то обронила:

— Если бы тогда мы вложили эти средства в жилье, у Миши сейчас была бы своя комната, а не угол в гостиной. Неужели тебе не совестно?

Я не сдержалась:

— Мне не совестно. Мне горько. Я купила тебе воспоминание, отдав собственный тыл. Ты была взрослой, и сама сделала выбор. Я не навязывала тебе этот банкет.

— Легче всего сослаться на «сама хотела», вместо того чтобы признать свою родительскую ошибку.

Теперь в наших редких разговорах регулярно звучат фразы: «Говорила, что живешь ради меня, а на деле оказалось иначе» или «Сама решила устроить нам шоу, а теперь ноешь о последствиях». Я подарила ей тот самый «единственный день», о котором она рыдала ночами. И теперь, выходит, обязана до конца жизни расплачиваться за ее же мечту, испытывая вину за то, что не могу вынуть из пустого кошелька еще одну сумму.