– Ну какой смысл? Сейчас в магазине всё есть, – удивлялась соседка, когда я собралась печь куличи

Вздохнула я, глядя на потрепанную кулинарную тетрадку, которую достала из шкафа. Вера Павловна, соседка моя, зашла на минуточку, да так и застыла в дверях.

– И это ты называешь отдыхом? – она кивнула на миски. – Вера, ну какой смысл? Сходи в магазин, выберешь самый красивый, и все дела. Сейчас таких напекут – пальчики оближешь. А тут полдня у плиты, нервы, жара…

– Ах, оставь, Марина, – отмахнулась я, хотя в глубине души понимала, что она права. – Это же не просто еда. Это… ну, настрой, что ли. Память.

– Память, – усмехнулась подруга. – Помню, как моя бабка тоже маялась. Всю квартиру заставит этими формочками, подойти нельзя, все «отдыхает». Вкусно, спору нет, но овчинка выделки не стоит. Сейчас ритм другой.

Она ушла, оставив меня в гордом одиночестве. Я постояла, покрутила в руках рецепт, написанный маминым почерком. И правда, зачем? Смысл? Раньше – да, пост долгий, все ждали разговения. А сейчас? Купила кулич в нарядной коробке, украсила яйца термонаклейками с ангелочками – и праздник готов.

Я убрала тетрадь обратно. Легко и свободно.

Вечером пятницы, проходя мимо магазина, я все же зашла. Куличи стояли на видном месте: шоколадные, с цукатами, в блестящей глазури. Взяла один, покрутила. Красивый, дорогой.

И тут меня словно током ударило. Вспомнила, как мама всегда ворчала на папину лень, когда он предлагал купить готовое. «Тогда и праздник не праздник», – говорила она. А я сейчас становлюсь такой же, как папа? Или даже хуже – просто безразличной? Поставила кулич обратно. На душе стало спокойнее, что ли.

Дома я открыла холодильник. К обычному набору «на будни» добавилась банка сметаны, которую я взяла про запас. Решила: буду печь не дрожжевые, а нечто простое, с творогом. Пост я не соблюдаю, так что творог – самое то. И хлопот меньше, и традиция соблюдена.

Достала большую миску, перебрала изюм. Замесила тесто, оно получилось мягкое, послушное. Занялась яйцами. Никаких термонаклеек. Луковая шелуха, собранная загодя, залитая кипятком, дала густой, темно-бордовый отвар. Опустила туда яйца, и кухня наполнилась знакомым с детства запахом.

Спустя несколько часов вытащила последнюю партию творожных куличей. Они получились румяные, с золотистыми бочками. На столе в миске поблескивали, смазанные маслом, яйца. Я налила себе чаю, села посреди этой красоты и вдруг рассмеялась.

Вот тебе и «простое». Устала так, что ноги гудели. И снова мысль: зачем? Купила бы готовые в соседней пекарне – и спала бы уже три часа.

Но когда наутро пришли дети, а за ними и внуки, я забыла об усталости.

– Бабуль, а это те, с изюмом? – внук Вовка заглядывал мне в лицо.

– Те самые.

– Ух! А в магазине они не такие, там тесто резиновое.

Дочка попробовала и только кивнула:

– Мам, ты только посмотри, как Вовка уплетает. А говорила, никому не надо.

Мы бились яйцами. Гам стоял по всей квартире. «Христос Воскресе!». Зять, обычно серьезный, с азартом выбирал яйцо покрепче. Даже муж съел кусочек кулича и попросил добавки.

Когда все разошлись, увозя с собой пакеты с гостинцами, я села на кухне. Куличей почти не осталось., яйца разобрали. А в голове уже прокручивала: на будущий год надо бы испечь побольше.

Марина потом спросила: «Ну что, отдохнула?». Я только улыбнулась. Отдых – это когда тишина и покой. А тут была жизнь. Со своим ароматом, шумом и теплом, которое никакой магазин не продаст.