Новая жена не хотела терпеть сына, приехавшего ко мне на время учебы в университете, и решила его выжить

Когда мне предложили вернуться в родной город с повышением и зарплатой вдвое больше, я почувствовал себя едва ли не именинником. Двадцать лет назад я уехал оттуда молодым парнем строить карьеру в провинции, и вот теперь возвращался солидным человеком.

Я собирался поехать один – в родительской трёшке после арендаторов нужно было сделать ремонт. А потом хотел перевезти жену Вику и сына Пашку. Мы поженились молодыми, вырастили сына, купили квартиру, дачу, машину. Жизнь текла ровно.

После переезда я с головой ушел в ремонт. В офисе мне досталась помощница Алиса – она работала с моим предшественником. Длинные волосы, огромные глаза, тихий голос и привычка появляться именно тогда, когда нужна чашка кофе или свежая папка. Через два месяца я уже не представлял, как жил без неё.

Разговор с Викой дался тяжело. Я сидел на кухне, смотрел в пол и перечислял, что оставляю: квартиру, дачу, машину, ежемесячные выплаты. Вика молчала, а потом сказала, что с сыном мне придется объясняться самому.

Пашке тогда было шестнадцать. Он посмотрел на меня так, будто я умер, и сказал, что я предатель. Трубку он не брал несколько месяцев, потом начал отвечать односложно. А через два года заявил, что поступает в университет в моем городе. Вика позвонила и сухо поинтересовалась, возьму ли я его. Я ответил, конечно.

Алиса восприняла эту новость без восторга. Она говорила, что восемнадцатилетнему парню нужна свобода, общежитие, веселая жизнь. Я успокаивал её как мог: объяснял, что квартира большая, что мы все время на работе, что сталкиваться почти не будем. Она замолчала, но я видел – не смирилась.

Первые два месяца все было тихо. Паша жил в своей комнате, почти не разговаривал со мной и с Алисой здоровался сквозь зубы. А потом я вернулся с работы и застал жену в слезах. Она рассказала, что Пашка к ней пристает, а сегодня и вовсе едва не перешел границу. Я опешил. Вызвал сына на разговор. Он был в шоке: заорал, что она для него старая, что у него есть Маша, и что он вообще на неё не смотрит. А потом хлопнул дверью.

Алиса ждала, что я выгоню сына немедленно, но я не мог. Паша остался. Он просто перестал с нами разговаривать. Жил в своей комнате, уходил на учебу, возвращался поздно. Алиса молчала, но я чувствовал её недовольство.

Через два месяца, перед корпоративом, она обнаружила, что пропало колье, которое я дарил ей на годовщину. Алиса сразу заявила, что это Паша. Мол, денег ему мало даю, вот и ворует. Я отмахнулся, но она настояла на проверке. Когда мы спросили сына, он только плечами пожал. Алиса рванула в прихожую к его куртке, из кармана вынула колье и торжествующе показала мне.

Паша побледнел. Сказал, что не брал. Потом ушел.

Через месяц он пришел за остатками вещей. Я открыл дверь и чувствовал себя последней сволочью. Паша сухо сказал, что снял с Машей комнату, оба подрабатывают и денег не попросят. Алиса делала вид, что читает журнал в гостиной. Пашка уже взял пакет, но у дверей остановился.

– Пап, я тебе подарок оставил на столе. И файл скинул. Бывай.

На столе лежали фото. Алиса целовалась с каким-то молодым парнем. А в аудиофайле я услышал её разговор с подругой. Она рассказывала, как подбросила колье, чтобы выставить Пашку, как ей надоел мой сын и как она ждет не дождется, когда я перепишу на неё квартиру. Имя Артем – тот самый парень с фото – тоже прозвучало.

Дальше я не слушал. Вечером привел двоих грузчиков.

– Собирай вещи. Все, что твое. Они помогут погрузить. Я снял тебе квартиру на три месяца. За это время разведемся.

Развод прошел быстро. Я звал Пашу обратно, но он отказывался. Гордость не позволяла. И только через год, когда они с Машей поженились и она забеременела, он согласился переехать.

Вика приезжает к ним в гости. Мы здороваемся и говорим о мелочах. Я сижу вечерами на кухне и смотрю, как Маша гладит свой круглый живот. Пашка приходит с работы уставший. Мы почти не разговариваем. Но он здесь. Это единственное, что у меня осталось по-настоящему близкого.