Невестка каждый раз «забывает» свою карту, когда мы вместе идем в магазин, и обещает обязательно все вернуть

По воскресеньям мы посещали гипермаркет вместе с Игорем и Катей. Так повелось с момента их свадьбы. Катя обожала эти визиты. Её глаза загорались, когда она толкала перед собой огромную тележку.

— Светлана Петровна, взгляните на эту сыворотку! С жемчужной пудрой! Говорят, цвет лица меняет полностью!

Я кивала. Цвет лица. В шестьдесят три года мое лицо было просто лицом. С историей, а не косметикой. В корзину летели сыворотка, устричный соус, икра в банке, бутылка розового. Игорь молча клал макароны, томаты, сыр. Я выбирала крупу, консервы, чай.

У кассы разыгрывался знакомый спектакль.

Я прикладывала карту. Оплачивала всё: свое, сына, невесткино. Катя улыбалась лучезарно.

— Я обязательно отдам! В следующий раз!

Не отдавала. В девятый раз за три месяца бумажник оказывался дома. Раньше я не вела подсчет, но, взглянув на выписку, остолбенела. Очень крупная сумма уходила на её прихоти.

Вечером я все аккуратно сложила. Хватило бы на полгода лекарств.

Назавтра позвонила.

В трубке раздался смех. Легкий, будто я пошутила.

— Светлана Петровна, мы же родня! Как можно требовать долг с близких?

— Но я постоянно за тебя рассчитываюсь...

— Ну и что? — Голос зазвучал холоднее. — Ваш сын — мой муж. Разве не естественно, что вы нас поддерживаете?

— Катя, я живу на пенсию.

— Перестаньте, вы же взрослый человек! Мелочиться перед семьёй! Игорь расстроится.

Она положила трубку.

Когда Игорь заглянул вечером, я выложила ему всё.

Он сел на кухонный стул.

— В чем дело?

— Катя не возвращает деньги. Я бесконечно плачу за её покупки. Поговори с ней.

Игорь отвёл взгляд.

— Мам, не усложняй. Ей непросто. Зарплата скромная, начальник тиран.

— А моя пенсия — щедрая, что ли?

— Тебе много не нужно. А ей хочется выглядеть достойно. Она молода.

Я смотрела на него. Вырастила одна, выучила. Радовалась, когда он женился. Мечтала о его гармоничной жизни.

— Я просто прошу вернуть мои средства.

— Хватит, мама. — Он поднялся. — Не вбивай между нами клин. Катя — золото, просто ветреная. Забыть кошелёк — пустяк.

— Значит, девять. Она такая. — Он направился к выходу. — Не скупись. Не к лицу.

Дверь закрылась.

«Не скупись». Всю жизнь экономила, тянула его одна, ночей не спала. А теперь — скупердяйка.

В субботу утром пришло сообщение: «Светлана Петровна, встречаемся как всегда? У центрального входа?». Я ответила: «Да».

Утром я позавтракала, вынула карту и положила её в шкатулку на комоде. Собрала сумку: телефон, ключи, носовой платок. Без карты.

У входа Катя сияла в новом пуховике. Игорь стоял рядом, понурый.

— Какой чудесный денёк! Солнышко!

Мы зашли. Катя понеслась по рядам, как всегда. Я и Игорь шли следом. В её корзине оказались: новая сыворотка, крабовые палочки, французские пирожные, игристое. Игорь взял кефир, колбасу, хлеб. Я — рис, фарш, лук.

На кассе Катя выложила свои сокровища на ленту.

— Ой-ой! — Она сделала испуганные глаза. — Опять кошелёк дома! Светлана Петровна, выручите?

— У меня нет карты.

— Как нет?

— Не взяла.

— Нарочно?

— Забыла.

Катя повернулась к мужу.

— Игорь, у тебя есть?

Сын достал кошелёк. Пробили сначала её покупки, потом наши. Терминал пискнул, сумма была внушительной. Игорь сглотнул, глядя на экран.

До дома ехали в тишине. Игорь выгрузил мои пакеты у подъезда.

— Мам, это был намёк? — спросил он глухо.

— Нет. Забыла.

— Катя считает иначе.

— Пусть считает.

— Ты разрушаешь мою семью! Из-за тебя теперь ссора!

— Я лишь не оплатила её крем с жемчугом.

— Катя не желает тебя видеть. Говорит, ты её оскорбила.

— Понятно.

— Мам, ей нужны деньги на курсы дизайнера. Дай в долг.

— Нет.

— Я твой сын!

— Именно поэтому — нет.

Он бросил трубку.

Теперь я хожу в магазин по средам. Одна. Покупаю только необходимое. Денег хватает. Сын заезжает иногда — усталый, несчастный. Говорит, что Катя хочет отдельную квартиру. Что на жизнь не хватает. Что всё дорого. Я молча слушаю. Наливаю ему чаю. Пусть справляются сами, взрослые уже.