- Нечего графье из себя корчить, - свекрови, золовке и маме не дает покоя, что я не знаю страданий в декрете

Когда мы с Кириллом только поженились, его сестра Аня уже была беременной. Она тяжело переносила это состояние, часто оказывалась в больнице на сохранении.

- Забеременеешь и поймешь меня тогда, - говорила Аня.

И когда родился мальчик у золовки, она хлебнула сполна. Ребенок был беспокойным, по здоровью у него были вопросы. Нелегко пришлось Ане.

- Поймешь меня, когда станешь мамой, - говорила Аня мне.

Я понимала, что ребенок – это не только сплошное удовольствие и положительные эмоции. С ним непременно будут проблемы. Он будет утомлять, а не только радовать.

Кирилл разделял мое мнение, понимал, что в декрете женщине всегда трудно. Он предложил серьезно подойти к этому вопросу.

- Нужно отложить деньги не только на покупки для малыша, но и на быт, а только потом беременеть, - сказал Кирилл.

Я была согласна с таким предложением. И мы с мужем стали копить. Это не так сложно было делать. У нас была крыша над головой в виде двушки, которая мне от бабушки досталась, ипотеку не нужно было платить.

Мы оба устроились на вторую работу, стали откладывать в копилку столько, сколько получалось. Накопления должны были пойти на кроватку, коляску и прочие вещи, а также на няню, клининг и услуги прочих специалистов, которые могли быть полезными в декрете.

За несколько лет мы собрали приличную сумму. И тогда уже я забеременела. Золовка, которая так убеждала меня в том, что во время беременности будет трудно, разочаровалась. У меня не было никаких проблем, я легко переносила свое новое состояние.

- После родов узнаешь, как все сложно, - злорадствовала Аня.

Но и после родов все было нормально. Я легко родила, нас с Игорем быстро выписали. И муж мне помогал, взял даже несколько недель отпуска за свой счет, чтобы я приспособиться смогла к новому жизненному укладу.

Уже в первый месяц нам пришлось обратиться в клининг, когда нужно было сделать уборку. И няню мы сразу же стали вызывать. Все-таки Игорь был беспокойным у нас, не давал по ночам мне спать. А когда утром няня приходила, я могла лечь и вздремнуть. Потом я была полна сил, могла спокойно заниматься сыном и при этом не раздражаться.

Кирилл был только рад тому, что у нас есть помощники. Он был согласен на них тратиться, потому что понимал, что в ином случае ему по вечерам придется становиться к плите или уборкой заниматься. Или же с ребенком придется возиться, когда усталость накатывает после тяжелого рабочего дня.

Аня, Виктория Вячеславовна, моя свекровь, к нам приходили в гости. Захаживала и моя мама. И все они так или иначе заставали или няню, или клининг. И меня все видели отдохнувшую, цветущую и счастливую.

Им бы порадоваться за меня, но они не были способны это делать. Свекровь и золовка зубами лязгали, когда в очередной раз убеждались, что я не познала всех «прелестей» непростого периода.

Поначалу родственницы молчали. Но потом они стали говорить, что я на ветер выбрасываю деньги мужа.

- Нечего графье из себя корчить, - говорила свекровь. – Мы без помощников всяких обходились, живы остались. А вы все себе жизнь облегчить пытаетесь. Лучше бы на ребенка больше потратили.

Кирилл пресекал все эти разговоры. И на какое-то время они прекращались. Но потом свекровь и золовка вновь начинали свою излюбленную песню.

А больше всего меня задевало, что такого же мнения придерживалась и моя мама. Она тоже всегда с критикой ко мне приходила, говорила, что я разленилась окончательно.

- Ты ребенка чужому человеку доверяешь! – кричала на меня мама. – Ты бы пожалела Игоря. Он же беззащитный такой еще.

Да, он беззащитный. Он не может оставаться один. но с няней он в безопасности.

И от няни я так и не отказалась. Я вызываю ее всегда, когда мне нужно отдохнуть, пойти на маникюр или просто на прогулку.

- Только о себе думаешь! – кричала недавно на меня свекровь. – Ребенок тебе не нужен, раз ты так легко можешь оторваться от него. Нет в тебе ничего человеческого!

Кирилл уже предложил ограничить общение с родственниками пока что. Я с ним согласна, наверное, мы так и сделаем. Да, возможно, это неправильно. Но я не вижу другого выхода. Не получится мне иначе сохранить свои нервы целыми и невредимыми.