– Не развалишься, – свекровь хотела, чтобы я смотрела за ребёнком золовки, но я предложила вариант поинтересней

В тот вечер я резала огурцы для салата, когда Вера Матвеевна зашла с козырей. Даже «здравствуйте» не сказала толком.

– Дин, слушай, у тебя ж свой мелкий есть. Посидишь и с Катькиным дитём, – она уперла руки в бока. – Всё равно дома торчишь. А Катька выйдет на смены, заработает. Ей сейчас ой как несладко.

Я чуть нож не уронила. У Катьки, золовки, дочке Лизе два года, моему Егорке только полгода исполнилось.

– Вера Матвеевна, Егор у меня беспокойный. С коликами маемся, спит только на руках. А Лиза в том возрасте, когда ей везде надо залезть. Я просто физически не услежу за двумя, – говорю максимально мягко.

– Да брось ты! – свекровь рукой махнула. – Я вон с двоими сидела, и ничего. Пока одного кормишь, второй рядом сидит. Не развалишься.

У меня аж челюсть свело. Она что, серьёзно? Воспринимает меня как бесплатную няньку, которая обязана?

– Извините, но мне Егорку купать пора. Доделаете салат? – сказала я и ушла в детскую.

Слышала ещё, как она бурчала: «Попросить нельзя, сразу в кусты...».

Месяцем раньше Катька развелась с Серёжей. Вера Матвеевна тогда живописала, какой он козёл: и хамил, и однажды толкнул. Я слушала вполуха, своих забот хватало. Но чувствовала, что от меня чего-то ждут. Слишком уж пристально свекровь на меня поглядывала.

А я уже знала, что такое «помощь» от Катьки. Месяца два назад Катька попросила посидеть с Лизой. Сходила к стоматологу и пропала до вечера. Я металась между спящим Егором и Лизой, которая умудрилась рассыпать муку и разрисовать гуашью дверь в спальню. К вечеру я была никакая.

А через пару недель я сама попросила Катьку. Мы с мужем Ильёй оба свалились с температурой, градусник показывал под сорок. Лекарств дома не было. Попросила Катьку сходить в аптеку.

– Ой, Дин, я не могу, – затараторила она в трубку. – Вдруг у вас заразное? Я рисковать не буду.

– Ну хоть оставь пакет с лекарством на ручке двери, я деньги переведу, – попросила я.

– Да у меня машина сломалась, прости-прости, – и гудки.

После этого я перестала что-либо ждать от родственников мужа. Вера Матвеевна, однако, не унималась. На дне рождения свекра, когда все выпили и расслабились, она начала издалека:

– Вот ведь как жизнь повернулась... Одни маются, другим хоть бы хны...

Я сразу поняла, к чему клонит. Посмотрела на Илью, он лишь глаза закатил. И тут меня понесло.

– Вера Матвеевна, а знаете, что я придумала? – улыбнулась я как можно добрее. – Давайте мы с Катей выйдем на работу, а вы будете с Лизой и Егором сидеть? Вы ж мать, вам виднее, как дочери помогать. А мы с Ильей скинемся вам на доплату к пенсии.

Свекровь побагровела.

– Ты чего мелешь? Я в своём-то возрасте с двумя не выдержу! Я и так устаю!

Тут вмешался Илья:

– Мам, хватит. Дина не лошадь. Мы свою семью не подписывали на круглосуточную помощь. Закрыли вопрос.

Вера Матвеевна обиженно замолчала. И перестала к нам ездить. Мы выдохнули.

Прошло полгода. Илья как-то вечером сказал:

– Ну что, мать опять на тебя бочку катит. Говорит, Дина эгоистка, из-за неё Катька жизнь сломала.

– В смысле? – опешила я.

Оказалось, Катька вышла на работу администратором. Мать её подменяла всё свободное время, пока Лиза болела и адаптировалась к саду. Вера Матвеевна вкалывала бесплатно, а потом взбунтовалась. И тогда Катька просто вернулась к бывшему мужу. Он, хоть и хам, но зарплату домой носит.

– И кто виноват? Я, получается, – усмехнулась я. – Если б я тогда согласилась сидеть с Лизой, Катька бы встала на ноги и к Серёже не вернулась. Логично.

Илья обнял меня:

– Не парься. Они всегда будут искать виноватых.

Я посмотрела на спящего Егорку в кроватке и подумала: ну и ладно. Пусть считают эгоисткой. Зато у нас тихо, спокойно и никто никому ничего не должен. А на чужой шее далеко не уедешь – Катька с матерью это уже проверили.