Наша школьная учительница стала мониторить социальные сети не только детей, но и родителей

Новенькая учительница русского появилась у нас в сентябре. Ольга Викторовна – молодая, энергичная, с горящими глазами. Сначала мы выдохнули: наконец-то прогресс. Но уже через месяц я начала замечать странности.

На родительском собрании она попросила нас записать на листочках адреса наших страниц в соцсетях. «Для оперативной связи, – сказала она, поправляя очки. – Чтобы быть в курсе внеклассной жизни детей». Я, как и многие, тогда не придала этому значения. Думала, ну, подумаешь, будет скидывать расписание или важные объявления.

Ольга Викторовна действительно писала в общий чат. Но потом я заметила, что она лайкает фотографии моей дочери, причем те, что были сделаны год назад, когда мы ездили на море. Полина, моя дочь, пришла из школы расстроенная: «Мама, Ольга Викторовна сегодня на перемене подозвала меня и спросила, почему я слушаю эту „депрессивную музыку“. Она что, следит за мной?» Я попыталась успокоить её, сказав, что учительница просто заботится.

Но забота быстро переросла в тотальный контроль. Ольга Викторовна добавила в друзья всех родителей класса. Я, человек неконфликтный, подтверждение отправила. И тут началось. Моё утреннее фото с кофе, которое я выложила, чтобы порадовать подруг, она прокомментировала сообщением в личку: «Марина, вы пьете кофе в 7:45. А не проще ли было бы приготовить завтрак для Полины и проверить у неё домашнее задание?». Я опешила. Во-первых, завтрак был готов, а во-вторых, какое ей дело до времени моего кофе?

Я попробовала ограничить доступ к своим публикациям. Но на следующем собрании Ольга Викторовна, мило улыбаясь, объявила: «Я заметила, что некоторые родители закрыли свои страницы. Это затрудняет наш диалог. Я не враг, я союзник. Мне важно видеть среду, в которой растут наши дети, их интересы, круг общения». Она говорила так убедительно, что несколько мам тут же открыли свои профили обратно, почувствовав себя неловко.

Полина тем временем перестала постить что-либо в своей ленте. Она удалила несколько фотографий, где была в ярком макияже, испугавшись, что учительница снова вызовет её «на ковер» за «несоответствие возрасту». Я видела, как дочь зажимается. Моя открытая, веселая девочка теперь вздрагивала от каждого уведомления.

Перелом наступил вчера. Полина забыла телефон в куртке. Я взяла его, чтобы отнести ей в школу, и увидела всплывшее сообщение от Ольги Викторовны. Она писала: «Полина, я видела твой комментарий у Алины. Убери его. Не смей обсуждать учителей в соцсетях, даже в шутку. Я всё вижу. Ты поняла меня?».

Я смотрела на экран и чувствовала, как во мне закипает злость. Это было уже не педагогическое наблюдение, а откровенное давление.

Сегодня я не пошла на работу. Пришла в школу и попросила о встрече с директором. Мы сидели в кабинете, и я спокойно объяснила ситуацию. Показала скриншоты её сообщений мне и дочери. Директор тяжело вздохнул.

– Это уже перебор, – сказал он, просматривая диалоги. – Ольга Викторовна молодая, старается, но границы явно потеряла.

– Это не старание, – ответила я. – Это превращает жизнь моей семьи в стеклянный аквариум. Или она прекращает мониторинг наших страниц, или я вынуждена буду писать в департамент образования.

Ольгу Викторовну вызвали на ковер. Вечером я получила сообщение: «Марина, приношу извинения. Я искренне хотела как лучше, чтобы уберечь детей от опасного контента. Я не права». Я прочитала и удалила её из друзей. А потом мы с Полиной зашли в кафе, и я выложила наше селфи с мороженым. Просто так. Потому что я не собираюсь оглядываться на чужое мнение.