Накануне Пасхи мой полосатый разбойник одним прыжком спас меня от беды

Вечером Великой субботы перед Пасхой я возилась на кухне. На столе уже остывал кулич, который я испекла сама, хотя в этом году как-то не было особого настроения для выпечки. Варвара, моя соседка снизу, подарила мне три крашеных яйца, и я водрузила их в пиалу между масленкой и солонкой. Мой кот, Тимофей, сидел на подоконнике и наблюдал за происходящим с видом строгого контролера.

– Тиша, отойди от окна, сквозняк, – сказала я, но он только фыркнул и спрыгнул вниз, чтобы потереться о мои ноги.

В этом году я впервые встречала праздник в полном одиночестве. Дочка улетела на стажировку в другой город еще в феврале, и даже по видеосвязи мы созвонились только утром. Я зажгла тонкую восковую свечу, купленную в церковной лавке, и поставила ее в подсвечник. В доме было тихо, только телевизор в комнате бубнил что-то про народные традиции.

Я зашла в гостиную, присела в кресло и незаметно для себя начала клевать носом. Усталость накопилась за рабочую неделю, да и встала я сегодня в пять утра, чтобы успеть до освящения. Тимофей запрыгнул ко мне на колени, свернулся калачиком, и я окончательно провалилась в сон.

Разбудил меня странный шум. Сначала я подумала, что это кто-то скребется по входной двери, но потом поняла: звук доносился из кухни. Потом громкое «мяу». Я вскочила и замерла у порога.

В центре кухонного стола лежала моя любимая вязаная салфетка, которую я постелила под пиалу с крашеными яйцами. Край её разгорался ярким пламенем от свечи, которая каким-то образом упала с подсвечника и лежала на столе.

Пока я стояла в оцепенении, Тимофей одним прыжком оказался на стуле, а оттуда – на столешнице. Кот накрыл собой горящий угол салфетки, принявшись яростно кататься по столу.

– Тишка! – закричала я, кидаясь к плите за полотенцем.

Схватив полотенце, я накрыла тлеющий очаг. Дым был едкий, глаза щипало. Тимофей откатился в сторону, отряхиваясь, и посмотрел на меня с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Я схватила его на руки, проверила: не обожжен ли? Усы целы, шерсть не пахнет горелым, только на боку немного испачкался в пепле.

– Ну и что мне с тобой делать, пожарный? – спросила я, прижимая его к груди.

– Мрр, – ответил Тимофей, щуря зеленые глаза.

Салфетку я выбросила, проветрила кухню и заново накрыла на стол.

Утром я сидела за столом, пила чай с куличом и смотрела, как сытый и довольный Тимофей умывается, сидя на подоконнике. За окном светало, и церковный колокол где-то вдалеке выводил свою утреннюю трель. Я подумала, что, наверное, не так уж я и одинока в этом мире, раз у меня есть такой отчаянный защитник. И пусть он больше похож на полосатого разбойника, чем на ангела-хранителя, в эту ночь он спас мне не только квартиру, но и жизнь.