- Надо ограждать ребенка от неприятностей, - жена требует частной школы для сына, а я против тепличных условий

Я женился по большой любви. Без Люды я не представлял своей жизни. Первые годы в браке у нас были самыми счастливыми.

Когда жена сказала о своей беременности, я прыгал до потолка от радости. Еще более счастливым я стал, когда у нас родился сын.

Илья был крепким и здоровым мальчиком, никаких отклонений, диагнозов у него не было. Я очень хотел заниматься сыном, рвался делать это.

Мне казалось, что моя инициатива правильная, нужная. Я ведь много раз слышал, как женщины рассказывали, что им с детьми мужья не помогают. Не хотелось мне чужих ошибок повторять.

Но только в нашем случае я столкнулся с сопротивлением. И оно было со всех сторон. Теща, жена и даже моя мама не подпускали меня к Илье.

- Ты не умеешь, поэтому можешь навредить маленькому, - говорили они в один голос.

Я не понимал, что я такого могу уже сделать. Но никакие мои аргументы не были восприняты всерьез.

Я еще какое-то время пытался сблизиться с сыном, как-то поучаствовать в его жизни, в заботе о нем, но потом махнул рукой.

- Когда подрастет, тогда и будешь заниматься ребенком, - сказала мне жена. – А пока что Илье мама нужнее всех.

Я стал много времени проводить на работе. С ребенком я бывал только в присутствии жены. По-другому не получалось.

Я не мог предположить, какие проблемы будут у моего сына. Но жизнь показала, что жена просто испортила нашего Илью.

Пока сын был в садике, до меня доходила информация, что не ладит Илья с мальчишками, что его обижают.

- С группой не повезло просто, - говорила жена.

Такое бывает. Сын мне не жаловался, не говорило при мне про сад. А когда я у меня пытался что-то узнать, тут же появлялась Люда, которая просила не усугублять положение.

Ладно, я тогда еще мог промолчать. А потом началась школа. И там у сына не заладилось с самого начала.

Учительница говорила, что ребенок рассеянный, что он не может собраться, сказать при всем классе что-то, ответить на уроке.

- Надо учить ребенка говорить, - твердил я жене. – А ты все вслушиваешься в то, что он мямлит. Конечно, так он никогда не начнет напрягаться.

Когда Люда поняла, что я не поддерживаю ее, она многое стала от меня скрывать. Она не говорила, что у сына проблемы с учебой, что он не может построить отношения с коллективом. Все скрывалось от меня до последнего.

В том учебном году у меня открылись глаза. Тогда сын был в 6 классе. Я мне пришлось идти на родительское собрание, потому что Люда заболела. Так мне еще никогда не было стыдно.

Учительница рассказала мне, что сына сторонятся в классе, потому что он ябедничает, а Люда всегда прибегает в школу, чтобы разобраться с обидчиками.

- На уроках плохо отвечает, не может свои мысли сформулировать, - продолжала учительница.

Наслушался я, короче говоря. Дома у меня с женой был серьезный разговор. Я отстранил Люду от воспитания, занялся им сам.

Сын начал без помощи мамы делать уроки. И оказалось, что он вполне может справиться. Илья поначалу пытался привлечь мамино внимание, но я не позволил Люде вмешаться.

Потом Илья стал говорить. Я заставил его отвечать на вопросы,. Не требовать маминой помощи. Постепенно ребенок перестал мямлить, начал говорить уверенно. К концу года у Ильи улучшились оценки, вообще прогресс в учебе наметился.

В этом учебном году я продолжил заниматься сыном с моей помощью он смог занять свое место в коллективе, построить отношения с одноклассниками.

Люде бы радоваться, но она только палки в колеса мне вставлять начала. Ей казалось, что сын переживает слишком много стрессов.

А когда Илья однажды пришел с фингалом, жена вообще закатила истерику, хотела бежать в школу и разбираться. Я не позволил ей этого сделать.

На какое-то время Люда притихла. Но с начала третьей четверти она стала вести разговоры про частную школу.

- Надо ограждать ребенка от неприятностей, - говорила жена. – в частной школе будет безопаснее. Я буду спокойнее за ребенка.

Я категорически запретил делать нечто подобное. Никаких переводов в частные школы! Люде моя позиция, конечно, не понравилась.

Мы с женой часто ругаемся, но я не собираюсь отступать. Я буду дальше заниматься Ильей, буду делать из него нормального человека. Хочется верить, что еще не все потеряно.