На 8 марта муж подарил мне настоящего друга, но его мать все испортила и прощения ей не будет

– С праздником, моя хорошая! – Сергей улыбнулся, протягивая мне коробку. Утро 8 марта, а он уже стоял на пороге с сюрпризом.

– Ой, а что там? – я принялась развязывать ленту, теряясь в догадках.

Крышка открылась, и оттуда показалась любопытная мордочка с влажным носом. Щенок, похожий на маленького медвежонка, неуклюже перевалился через край и ткнулся носом мне в ладонь.

– Ой, какой же ты кроха! – я прижала его к груди. Он был теплым, пах шерстью и молоком, и отчаянно пытался лизнуть меня в подбородок.

– Это Умка. Я подумал, тебе нужен друг, пока я на работе, – Сергей обнял нас обоих. – Чтобы ты не скучала.

С того утра Умка стал моей тенью. Мы засыпали под одним пледом, я рассказывала ему все свои секреты, а он важно кивал, склонив голову набок. А когда я забеременела, первым, с кем я поделилась этой тайной, был именно он.

– Умка, ты будешь старшим братом, – шептала я ему, гладя по пушистой спине.

Сергей был на седьмом небе от счастья. Мы строили планы, переставляли мебель, думали, где встанет кроватка.

– С ума сошли? – свекровь увидела, как Умка положил голову мне на колени. – Собаке место в будке, а не рядом с беременной женщиной. Это же рассадник заразы! Шерсть, микробы...

– Мам, у него все прививки, он чистый, – устало возражал Сергей. Ему надоело повторять одно и то же.

– А если у ребенка аллергия? Что тогда? Вы об этом подумали? – она подходила к Умке и брезгливо отодвигала его ногой, когда тот пытался с ней познакомиться. – Избавляться от него надо, пока не поздно.

Я старалась не обращать внимания. Умка был членом семьи, и я верила, что он будет лучшим другом нашему малышу. Он часто прижимался ухом к животу, будто слушал, что у меня там происходит внутри.

В тот вечер я задержалась на работе. Открыв дверь ключом, я сразу почувствовала, что что-то не так. Никто не скребся лапами в прихожей, не тыкался носом в ноги. Я нашла Умку на кухне. Он лежал на боку, и его маленькое тело сотрясала дрожь.

– Умочка, что с тобой? – я упала на колени рядом с ним. Из его пасти тянулась слюна, глаза были мутными. Он слабо взвизгнул, увидев меня.

Я закутала его в куртку и помчалась в ветеринарную клинику. Всю дорогу я твердила только одно:

– Только не умирай, только не умирай, малыш. Пожалуйста.

Врач вышел через час.

– Сильное отравление. Похоже на токсичное вещество, возможно, даже отрава для грызунов. Будем бороться, шансы есть.

Я сидела в коридоре. А когда вернулась домой, там была свекровь.

– Это вы, да? Вы дали ему яд?

Она даже не стала отпираться, спокойно сказала:

– А что тянуть? Все равно бы пришлось. Я же для внука стараюсь. Чтобы дышал чистым воздухом, а не этой шерстью.

У меня подкосились ноги, и я схватилась за стену.

Умку откачали. Врачи сказали, что он молодой и сильный, выкарабкается. Но мой организм не выдержал.

– Простите, мы ничего не смогли сделать... Выкидыш на раннем сроке, – констатировал врач.

Сергей плакал в ладони. А потом взял телефон.

– Мама, ты добилась своего. Ребенка больше нет. Никакого внука у тебя не будет. И сына тоже. Забудь наш адрес и наш номер.

Вот уже месяц мы живем втроем: я, Сергей и Умка, который идет на поправку. Он все так же заглядывает в глаза, будто просит прощения за то, что случилось.

Я глажу его за ухом. Внутри у меня пустота, которую ничем не заполнить. Сергей рядом, он пытается меня поддержать. Но простить то, что сделала его мать, я не смогу. Ни сейчас, ни через много лет. Потому что некоторые раны не заживают, как бы сильно их ни зализывал самый верный в мире пес.