– Мы тебя приютили, кормим, одеваем, а ты неблагодарная! – слушала я много лет от тети, забравшей меня в семью

Моя мама одна поднимала меня с пелёнок. Про папу я ничего не знала, да и не спрашивала. Казалось, так и должно быть — только мы вдвоём. Мне было восемь, когда мамы не стало.

Всё завертелось, потемнело. На поминках толпились люди. Я слышала шёпот: «Бедная сиротка», «Куда же её теперь?». Но руки протянуть, забрать к себе — этого никто не хотел. Мои бабушки и дедушки давно ушли. Мир вдруг стал холодным и совсем чужим.

И тут появилась двоюродная сестра мамы. Она жила в посёлке с мужем и двумя сыновьями.

– Не могу я на это смотреть! – говорила Валентина громко, чтобы все слышали. – Все отворачиваются, а у меня душа болит. Пусть у меня своих двое, но я её не брошу.

Она вытирала мнимую слезу, а окружающие кивали: «Валя, золотой ты человек». Она скромно опускала глаза.

Так я оказалась в их доме. Муж тёти Вали, дядя Коля, был не в восторге.

– Зачем ты это устроила? Лишний ребёнок — лишняя проблема. В приюте бы её не съели.

– Тихо ты! – шикала на него тётя Валя.

Её сыновья, ребята постарше, сразу меня невзлюбили. То спрячут мою расчёску, то нажалуются, что я их вещи трогаю.

Раньше, с мамой, жизнь была иной. Городская школа, музыкальная школа по субботам, книги, наши прогулки с мороженым. У тёти Вали всё было по-другому. Поселковая школа в старом здании, после уроков — не книги, а дела. Меня нагружали по полной: убраться, постирать, еду приготовить. Если я садилась с книжкой, тут же раздавался голос:

– Ленка! Опять без дела? Пол в сенях не подметен, картошку почистить надо!

– Тёть Валя, я вчера мыла пол. А картошку должен был Саша.

– Не умничай! – обрывала она. – Мы тебя приютили, кормим, одеваем. А ты неблагодарная! Прояви хоть немного совести.

Я шла и делала. Я не знала тогда, что тётя получает за меня деньги, а нашу городскую квартиру сдаёт.

Детство кончилось в восемь лет. Дальше была серая полоса. Так прошло десять лет. Когда пришло время поступать в институт, тётя Валя взбунтовалась.

– Так вот как! Выросла — и губу раскатала! Хоть бы спасибо сказала, осталась, помогла, а не на шею к государству лезла! На кой тебе эта учеба?!

Но я была непреклонна. Собрала свой нехитрый скарб и уехала в город, в нашу пустующую квартиру, арендаторы как раз съехали. Я поступила на заочное и устроилась работать.

Тётя Валя первое время не звонила, обижалась. Потом её тон изменился.

– Леночка, привези-ка мне таблеток из города, список напишу. Да заодно пол в доме помой, сил моих нет.

Я ехала. Чувство долга, странное и тяжёлое, тянуло меня обратно.

Через год я встретила Сергея, своего одноклассника. Мы быстро стали близки, поженились. Когда я забеременела, тётины призывы о помощи участились.

– Лен, ты в положении. Не поедешь, – сказал как-то Сергей, видя мою усталость.

– Обещала же.

– Тогда я с тобой.

Ему давно не нравилась эта ситуация.

– Ты ей что, вечно обязана? Хватит это терпеть!

Нас встретила радостная тётя Валя.

– О, подмога приехала! Берите тяпки, на огород.

Сергей посмотрел на поле, потом на меня.

– Иди в дом отдыхай. Я справлюсь.

– Нет, я помогу.

– Тогда хотя бы сиди в тени, – он увёл меня на крыльцо.

К вечеру он сделал половину работы.

– Всё, хватит. Едем домой.

– Как едете? – всполошилась тётя Валя. – А вторая половина?

– Вторая половина останется вашей, Валентина Георгиевна. У нас свои дела.

– Какие дела?! Я её, неблагодарную, растила, а она…

– Вы её мучили! – спокойно сказал Сергей. – И хватит. Всё кончено.

Он взял меня за руку и повёл к машине. Тётя Валя еще кричала нам вслед.

– Завтра сменим номер, – сказал Сергей за рулём. Я просто кивнула.

Мы так и сделали. А после рождения дочки переехали. Я больше не общалась с тётей Валей. Иногда мне кажется, что я поступила жёстко. Но тогда, в той машине, впервые за много лет, я выдохнула. И поняла, что это — не вина, а наша общая с Сергеем жизнь.