Муж собирается оплатить поездку в Париж не только своей бывшей жене, но и тёще

Меня часто спрашивают, как мне хватает терпения быть второй женой. Раньше я гордо улыбалась и говорила: «Это любовь». Сейчас я просто молчу. Потому что любовь, оказывается, знает не только преграды, но и границы собственных сил. И мои силы на исходе.

Я ждала, когда мы начнём жить отдельной жизнью, ждала, когда эта жизнь станет нашей. Стала. Но «нашей» она называется только по ночам. Днём она — его бывшая жена Светлана и двое детей.

Света — та ещё мастерица по части чужих кошельков. Каждая её просьба — это маленький шедевр манипуляции. То репетитор по вокалу, потому что «ребёнок талантлив, неужели ты хочешь загубить будущее?». То секция верховой езды, где лошади, кажется, едят золото. Мой муж, Дима, кивает, достаёт карту и вздыхает с таким видом, будто погашает долг за кармические грехи.

Последняя капля оказалась даже не каплей, а цунами.

– Света хочет свозить детей в Париж, – сказал он вчера за ужином, уставившись в тарелку с гречкой.

Париж. Отлично. Девятилетнему пацану и одиннадцатилетней девочке, которые обожают лазать по гаражам и смотреть ужастики, срочно нужны Эйфелева башня и Лувр. Я сама была в Париже лет в двадцать и поняла, что это город для влюблённых или для тех, кто хочет казаться утончённым, а не для тех, кто ищет, где бы купить нормальный бургер.

– И что, билеты? – уточнила я.

– Не только. – Дима поднял глаза. – Света попросила оплатить поездку для её мамы. Чтобы помогала с детьми в дороге.

Тут я даже рассмеялась.

– Дима, ты слышишь себя? Ты оплачиваешь отпуск своей бывшей тёще. Женщине, из-за которой развалилась семья. Зачем ей с ними? В каждом отеле есть аниматоры. Или она боится, что в Париже детей украдут?

Он начал своё привычное:

– Я чувствую вину. Я ушёл, когда они были маленькими. Я должен обеспечивать им уровень…

– Уровень? – перебила я. – Уровень жизни у них выше, чем у нас! Я работаю, ты работаешь, а мы экономим на поездке на море, потому что ты вбухиваешь деньги в их «развитие». Если бы у тебя там всё было идеально, если бы вы любили друг друга, ты бы никуда не ушёл. Ты ушёл, потому что понял: это не твоё. Так зачем теперь спонсировать чужую семью?

Мне тридцать три, я выгляжу лучше, чем она в свои тридцать восемь, и я знаю это. Но красота — плохая валюта в торге с чувством вины.

– Послушай, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Мы уже четыре года пытаемся завести ребёнка. Четыре года. Я пью эти горсти витаминов, я хожу по врачам. Но, может быть, у нас ничего не получается именно потому, что ты не можешь отпустить ту жизнь? У тебя просто не остаётся сил и ресурсов на нас, на меня, на нашего будущего ребёнка, которого, возможно, мы уже не сможем зачать.

Он молчал.

– Если ты купишь эти билеты, – продолжила я, – это будет означать, что наш дом для тебя — это гостиница, а твоя настоящая семья — это они. Я так больше не могу, хватит.

– Но они уезжают через три недели, – растерянно сказал он. – Если я не оплачу, билеты подорожают.

– Значит, у тебя есть три недели, чтобы решить, с кем ты хочешь делить свою жизнь, – ответила я.

Если завтра он не скажет твёрдое «нет» бывшей, я разорву эти отношения. Надоело ждать чуда. Пора жить для себя, а не для чужих детей, которым на самом деле нужен не Париж, а просто папа. Но папа, видимо, слишком занят созданием комфортной жизни для всех, кроме себя настоящего.