Муж сменил замки, пока нас с ребёнком не было дома, и вычеркнул из своей жизни

Я смотрела, как Максим кидает в сумку ноутбук. Обычно в этот момент я молчала, но сегодня слова вырвались сами: 

– Ваня опять просил тебя днем. Мы могли бы сходить в парк, ты обещал.  Он даже не повернулся. Сказал, что усталость надо сбрасывать, а не копить, и хлопнул дверью. Именно в ту секунду я поняла: надежда осталась где-то по ту сторону этого хлопка. Мы развелись через месяц. 

Прописаны мы с сыном у моей мамы. Когда-то муж настоял на этом, а я дура, согласилась, чтобы лишний раз не спорить. С матерью у нас давняя холодная война: она терпит меня, я терплю ее взгляды. После развода Максим дал мне две недели на сборы. Я тогда еще пыталась шутить, думала, что он не выкинет ребенка на улицу. Как же я ошибалась. 

Вернулись мы с Ваней из поликлиники, а ключ даже в скважину не лезет. Ваня дергал меня за куртку, просил открыть быстрее, потому что хотел показать папе рисунок. Я стояла и смотрела на дверь родной, в общем-то, квартиры, как на вход в бункер, куда меня больше не пускают. 

Соседка снизу, шепотом рассказала, что замки меняли утром. Максим даже не дал забрать вещи — он просто вычеркнул нас из этой жизни. Чтобы забрать Ванины игрушки и мои документы, мне пришлось вызывать участкового. С работы я уволилась сама: начальница сказала, что я «нестабильна», потому что я рыдала в подсобке вместо обеда. 

Теперь мы живем у мамы. Она не выгоняет, но каждое утро начинается с тяжелого вздоха на кухне. Сегодня Ваня разлил компот.  – Ну сколько можно, – сказала мать, собирая тряпкой лужицу. – Я в твоем возрасте одна справлялась, и ничего, не ныла.  – Мам, дай я сама уберу.  – Убирать тут нечего. Ты бы лучше думала, как дальше жить. 

Ваня сидел на диване, прижимая к себе плюшевого динозавра, и смотрел на нас. У него сейчас глаза становятся как у совенка — круглые и испуганные. Я пообещала ему, что мы скоро уедем в «свой домик», но пока не знаю, как выполнить это обещание. 

Поздно вечером, когда сын уснул, я листала вакансии. Везде требовался опыт, которого у меня нет, или график, с которым я не смогу водить Ваню. Меня душила злость на Максима. Я не хотела развода. Я хотела, чтобы он просто пришел домой не в два ночи, а хотя бы к ужину. Но он предпочел сказать, что я его «пилю», и спокойно подписать документы. 

Вчера Ваня спросил, почему папа нас выгнал. Я ответила правду: потому что папа решил, что ему одному будет удобнее.  – А мы ему мешали? – уточнил сын.  – Получается, что так.  – Тогда он плохой, – сделал вывод Ваня и уткнулся носом мне в плечо. 

Я не стала его переубеждать. Я чувствую себя загнанной лошадью, которая везет телегу с единственным драгоценным грузом. Друзья куда-то исчезли после развода, а в доме мамы я чувствую себя вечной должницей. 

Но сегодня произошло кое-что. Зайдя в магазин за хлебом, я увидела объявление: требуется администратор в небольшой детский центр. График сменный, без опыта, с возможностью приводить своего ребенка. Я забила телефон. 

Возвращаясь домой под моросящим дождем, я поймала себя на мысли, что впервые за последние месяцы хочу не лечь и накрыться одеялом, а сделать шаг. Не знаю, возьмут ли меня. Но даже сама возможность — это лучик. 

Когда я зашла, Ваня спал, обняв динозавра, а мама молча поставила на стол чашку чая. Я поблагодарила. Она не ответила, но и не вздохнула. Я села за стол, достала телефон и набрала номер с объявления. В трубке сказали: «Приходите завтра на собеседование». Внутри что-то екнуло. 

Я посмотрела на Ваню. Если не я, то кто вытащит нас из этой разрухи? Мужчина, который менял замки, пока мы гуляли, точно не придет на помощь. Значит, пора браться за дело самой.