Муж проверял мою сумку, а позже выяснилось, что не только ее, но и мои перемещения по городу

Дверь в прихожую я открыла с трудом, обе руки были заняты тяжелыми пакетами. Из гостиной доносился привычный стук клавиатуры. Леша, уткнувшись в монитор, не пошевелился. Я крикнула, что дома, и получила в ответ невнятное «Ага» из-за компьютера. 

Оставив продукты на кухонном полу, я избавилась от сапог и повесила пальто. Свою объемную кожаную сумку я, как обычно, оставила в коридоре. Так хотелось в душ, что я почти физически ощущала это желание. Выматывающий день, бесконечные совещания и пробки вытянули из меня все силы. 

Стоя под почти обжигающими струями, я чувствовала, как вода смывает напряжение. Я закрыла веки, позволив каплям бить в лоб и щеки. Наконец-то можно было расслабиться, оставшись наедине с собой. 

Вернувшись в спальню в полотенце, я вспомнила, что оставила смартфон на тумбочке. Пошла обратно. И застыла как вкопанная. 

Сумка лежала иначе. Я всегда кладу ее ремнями вниз. Сейчас же она была перевернута. И замок-молния… Я точно помнила, что застегнула его полностью. Теперь же он был приоткрыт сантиметров на десять. 

Я позвала Лешу. Он появился на пороге с видом абсолютно безмятежного человека. 

— Ты не лазил в мою сумку? 

— Нет. А что такое? 

— Молния расстегнута. И положение изменилось. 

Он пожал плечами, сказав, что я, наверное, сама забыла закрыть, раз всегда спешу. Я внимательно смотрела на него, и в его глазах читалась какая-то наигранность. Слишком уж быстро он нашел объяснение. На мой повторный вопрос он ответил с раздражением, что это допрос, и еще раз отказался. 

Спустя несколько дней я не нашла распечатку с работы. Я точно положила ее в паспорт. На мой вопрос Леша снова все отрицал, предположив, что листок выпал по дороге. Звучало логично, но я-то знала — это не так. 

Вечером он отправился на встречу с друзьями. Долго борясь с собой, я подошла к его рабочему столу. В третьем ящике лежала серая картонная папка. Внутри — распечатки моих передвижений, взятые из приложения такси. Одна поездка к сестре была обведена маркером. Я опустилась на ковер. В висках застучало. Он следил за мной. 

Щелчок замка – вернулся. Он замер в дверях, увидев меня на полу с папкой в руках. 

— Это что такое? — я подняла листы. 

Он помолчал, затем сел в кресло и начал оправдываться. Говорил, что переживал, что я стала далекой, что солгала о визите к родителям, поехав к Ирине. Я пыталась объяснить, что это моя жизнь и я имею право передумать, но он твердил о своем праве знать, где его женщина. Он начал обвинять меня в скрытности, в смене пароля на телефоне. Наша перепалка оставила после себя лишь пустоту. 

Я пыталась жить как прежде, но что-то внутри переломилось. Теперь я прятала телефон и чистила историю браузера, зная, что он проверит. 

Как-то вечером я пошла в ванную. Пока умывалась, заметила, что забыла взять чистое полотенце. Не доходя до спальни, услышала разговор мужа. По всей видимости, он звонил моей сестре. Его голос, вежливый и настойчивый, выспрашивал у Иры, была ли я у нее, когда пришла и ушла, и были ли мы одни. Когда разговор завершился, я вошла. 

— Ты хочешь знать, где я была? С кем? Чем занималась? 

— Ты сама все рассказала… 

— Нет. Хочешь услышать правду? Всю правду? 

Он напрягся, и я выложила все. Сказала, что слышала его разговор с сестрой. Он побледнел, пытался отрицать, но затем перешел в нападение, крича, что я сама виновата и веду себя как преступница. Я устало ответила, что мне не страшно, а омерзительно. Этой же ночью я ушла, взяв только сумку. 

Прошел месяц. Моя новая квартира потихоньку становилась домом. Моя сумка лежала в прихожей на комоде. Раскрытая. Потому что некому было в ней рыться. 

Поздно вечером пришло сообщение от Леши: «Я до сих пор считаю, что ты была не совсем откровенна. Но я готов все простить. Возвращайся». 

Я прочла, ничего не ответила. Что он собирался мне простить? Свою ревность без повода?