Муж объявил, что свёкор приедет жить к нам насовсем, а я против того, чтобы соседствовать с этим вредным дедом

Я вытирала пыль, когда муж позвонил и сказал, что его отец приедет жить к нам насовсем. Я замерла с тряпкой в руке и смотрела на свой чистый, тихий дом, который вот-вот перестанет быть моим.

Раньше мы обсуждали переезд его мамы. С ней я как-то ладила. Она вязала мне свитера и никогда не лезла в кастрюли. Но болезнь забрала её два года назад. А отец мужа остался со своей новой женой, которая младше меня. И вот теперь, видимо, у них там совсем всё развалилось.

– Ты серьёзно? – спросила я, когда муж вечером зашёл на кухню.

– А что мне делать? – он развёл руками. – Он звонит каждый день. Говорит, что Люба его выгоняет.

– Люба его выгоняет уже третий год.

– На этот раз всё окончательно.

Я усмехнулась. В прошлый «окончательный» раз Николай Петрович прожил у нас десять дней, из которых шесть мой муж якобы работал допоздна. На самом деле он просто сидел в баре с другом или гулял по городу один. Я его не винила.

Приезжал свёкор обычно с советами. Сначала про еду.

– Лена, соли много. – Он стоял надо мной, пока я готовила. – У тебя давление высокое будет. И вообще, мясо надо резать крупнее.

Я кивала. Потом он переключался на детей. Вернее, на то, что их нет. Мы с мужем решили повременить, и каждый ужин с Николаем Петровичем напоминал экзамен.

– Тебе уже тридцать два, – говорил он сыну. – А ты даже не начал.

– Пап, давай не сейчас.

– А когда? После моей смерти?

Спасало только то, что раньше он уезжал. Через неделю или две. Но теперь слово «насовсем» стучало в висках.

Вечером я попыталась поговорить с мужем спокойно.

– Слушай, а если мы снимем ему квартиру рядом? В соседнем доме?

– Он не согласится. Скажет, что мы его бросаем.

– А если честно? Мы его бросаем, потому что иначе я уйду.

Муж замолчал. Он знает, что я не шучу. Я люблю Андрея, но его отца – нет. Николай Петрович никогда не спрашивает, как у меня дела. Он спрашивает, почему посуда в сушилке стоит не так, или почему я работаю не в офисе, а дома. Он считает, что удалёнка – это не работа. А я веду бухгалтерию трёх компаний.

На следующее утро я позвонила Любе. Мы с ней не общались, но номер сохранился со свадьбы.

– Любовь, здравствуйте. Это Лена, невестка.

– О, Лена, – голос у неё был усталый. – Наверное, насчёт Николая?

– Да. Правда, вы его выгоняете?

– Леночка, да. Уже собрала вещи. Я пятнадцать лет с ним прожила. Пятнадцать! Он меня учил, как пол мыть, когда у меня было две высших образования.

– И что вы теперь?

– Уезжаю к сестре во Псков. А вам – удачи.

Она не злорадствовала, просто устала.

В тот же вечер я села перед Андреем и сказала:

– Я люблю тебя. Но я не возьму в дом человека, который считает, что я всё делаю неправильно. Давай так: ты едешь к нему, живёшь с ним месяц в его квартире. А потом решаешь.

– Что значит – еду к нему?

– Прямо. Ты говоришь, что не можешь его бросить. Хорошо. Тогда ты будешь за ним ухаживать сам. Я остаюсь здесь.

– Но у меня работа…

– А у меня её нет? Или, по мнению твоего отца, я вообще ничего не делаю.

Он долго молчал. Потом встал и ушёл в спальню. Я слышала, как он что-то кому-то говорил по телефону. Вскоре он вышел.

– Я договорился на работе. Поеду к нему на две недели, а там посмотрим.

Я кивнула. Это не победа, но хотя бы не капитуляция.