– Могла бы квартиру подарить или машину! – сказал мне брат на свадьбе своей дочери и при всех обозвал жадной и высокомерной

В тот вечер я разбирала почту и наткнулась на конверт. Внутри оказалось приглашение на свадьбу моей племянницы Кати. Это дочь брата Олега, с которым мы не общались почти двадцать лет.

Я перечитала текст несколько раз. Странное чувство – будто кто-то открыл дверь в комнату, которую я заперла на ключ ещё в молодости. Тогда мы поссорились из-за пустяка. Его девушка нахамила мне, Олег встал на её сторону, наговорил гадостей, а потом сделал вид, что у него нет сестры. Родителям запретил меня упоминать. Я терпела, ждала, но первая идти на примирение не решалась. А теперь он сам позвал.

Конечно, я согласилась. Купила новое платье – простое, сиреневое, без вычурностей. Долго думала над подарком. Положить деньги в конверт? Не слишком ли холодно? Но Катю я не знала, а дарить что-то личное, не угадав, боялась. В итоге положила приличную сумму – не хвастаясь, но от души.

Ресторан оказался помпезным. Хрусталь, позолота, официанты в бабочках. Я сразу подумала: «Олег, зачем тебе это?». Но промолчала. Он встретил меня натянутой улыбкой, обнял как-то боком. Постарел, осунулся, костюм сидел мешковато.

– Рада, что ты дал о себе знать, – сказала я. – Давно пора.

– Ага, – кивнул он и тут же спросил: – Как у тебя дела? Говорят, бизнес крутой.

Я удивилась, что ему известно, но ответила честно: работает, терпимо. Олег скривился, будто лимон съел. И весь вечер я ловила на себе его взгляд – тоскливый, злой. Когда я разговаривала с родителями, он подходил и перебивал. Когда общалась с Катей, он вставал между нами.

А потом начались подарки. Я протянула племяннице конверт, сказала тёплые слова. Катя поблагодарила, поцеловала меня в щёку. Всё чинно.

Но Олег меня оттеснил к колонне.

– Это всё? – спросил он.

– В смысле?

– Конвертик. Ты что там, пять тысяч положила? У тебя же деньги есть. А тут племянница, свадьба. Квартиру могла бы подарить или машину. А ты жмёшься.

Я не ждала такого натиска. Когда-то мы вместе ели мороженое на лавочке, он учил меня играть в футбол. А сейчас передо мной стоял чужой мужик с красным лицом и требовал, чтобы я платила за его долги.

– Там нормальная сумма, – сказала я спокойно. – И я не обязана отчитываться.

– Ах не обязана? – заорал он так, что гости обернулись. – Да если бы не я, ты бы вообще на порог не ступила! Позвал тебя, облагодетельствовал, а ты нос воротишь!

Мать попыталась его унять, но он отмахнулся.

– Жадная ты, – выдохнул Олег. – И высокомерная. Лучше бы я тебя не звал.

Я молча взяла сумочку. Посмотрела на Катю – она стояла бледная, сжав букет. На брата – его трясло. И поняла, что больше не хочу здесь находиться.

– Как скажешь, – ответила я. – Ещё увидимся.

И ушла под его крики: «Правильно, беги, раз деньги жалко!»

Дома я проплакала час. Больше не от обиды, а от стыда за него, и от того, что надеялась на чудо. Но утром взяла себя в руки. Узнала у родителей, куда Катя хотела поступать, и перевела на её имя сумму, которая покрывала год учёбы в хорошем вузе. Без записок, без условий. Просто помогла.

Через неделю Олег начал названивать. Сначала раз в день, потом каждые полчаса. Я не брала трубку. Он писал смс: «Вер, прости, я дурак». Я не отвечала.

Легко простить один раз. Но двадцать лет молчания и один вечер скандала – это слишком. Я люблю брата, но себя уважаю. Он хотел не примирения, а моего кошелька. А когда понял, что ошибся, стало поздно. Прощение – не товар, его не купишь ни за какие деньги.