Мать выгнала меня из дома после окончания школы, чтобы не мешала ей с сожителем устраивать жизнь

Мать стояла в дверях кухни:

– Я из-за тебя уже несколько лет одна. С меня хватит. Собирай вещи и дуй к тётке Клаве в область.

Тётя Клава – сестра отца. Живёт в каком-то посёлке среди полей, откуда даже автобус ходит раз в день.

– Мам, я же только школу закончила. Куда я поеду?

– А меня не колышет. Игорь сказал, что либо я, либо ты. Он не хочет чужого ребёнка в доме. И вообще, поступать ты провалилась, на работу не берут без опыта. Чего ты тут воздух коптишь?

Я молчала, хотелось расплакаться. Игорь – её новый кавалер. Молодой, лысоватый, с противной улыбкой. Он пару раз ночевал у нас, и мне всё время казалось, что в коридоре он смотрит на меня как-то не так.

– Я тебе не чужая, – выдавила я из себя.

– Ошибаешься. У каждого своя жизнь. Игорь, между прочим, квартиру снимает, а мне тут с тобой мыкаться? Через две недели чтобы духу твоего не было. К тётке Клаве иди, или куда хочешь.

Она развернулась и ушла в комнату. Денег нет, знакомых, у которых можно попроситься, тоже нет. Только эта тётка, которую я видела раза три в жизни.

Утром я решила не сдаваться. Пошла в центр занятости, но там предложили только мыть полы в торговом центре за копейки, да и то с испытательным сроком. А жилья не давали.

Я побрела в парк. Домой возвращаться не хотелось, но идти было некуда. В итоге я приплелась под утро, надеясь, что все спят.

Не тут-то было. Мать и Игорь пили чай и громко смеялись. Увидев меня, мать скривилась.

– Явилась? – она встала и подошла ко мне. – Значит так. Ключи от квартиры оставь на столе. Игорь ко мне переезжает насовсем. Мы в загс подали. А тебя тут быть не должно. Через три дня чтоб вещи забрала. Или выкину на помойку.

Игорь сидел и ухмылялся в кружку.

В голове стучала только одна мысль: тётя Клава. Нужно звонить.

На следующий день я созвонилась с ней. Тётя оказалась разговорчивой. Сказала, что дом у неё старый, но жить можно. Работы в посёлке, конечно, нет, только в поле или дояркой, но зато крыша над головой будет. Я согласилась. Собрала рюкзак и уехала.

Посёлок оказался глухим. Дом тётки стоял на отшибе, покосившийся забор, огромная печка, которую надо топить дровами. Клавдия Васильевна оказалась добрая, не пилила.

Я устроилась уборщицей в местный клуб. В свободное время сидела в интернете через старенький тёткин ноутбук.

И тут я наткнулась на объявление. Какая-то фирма скупала в нашей области участки под строительство туристической базы. Прямо возле озера, которое было в двух километрах от посёлка. Я смотрела на карту и вдруг поняла: тёткин дом стоит хоть и на отшибе, но земля вокруг него – почти гектар, и как раз выходит к озеру.

Я предложила тёте Клаве съездить в районный центр, в администрацию. Она сначала отмахивалась, мол, кому нужна наша земля. Но я настояла. Мы подали заявку на участие в программе, узнали про этого инвестора. Оказалось, земля у озера у них в приоритете.

Через три недели к нам приехали люди. Посмотрели, померили. И предложили цену, от которой у меня глаза на лоб полезли. Тётя Клава чуть в обморок не упала. Мы продали этот огромный участок вместе с домом (инвесторы всё равно собирались сносить старые постройки).

 

Деньги поделили, так Клавдия Васильевна решила меня отблагодарить. Тётя сразу уехала к сестре в город, купила там маленькую квартирку. А я вернулась в свой город. Сняла студию недалеко от центра. Впервые в жизни у меня было своё личное пространство.

 

Я поступила на заочку в институт, устроилась администратором в гостиницу. Жизнь налаживалась. И вот однажды явилась мать.

 

– Инна… – начала она. – Пусти, дочка. Мы с Игорем разбежались. Он кредит на меня оформил, а сам с деньгами смылся. Квартиру за долги забрали. Я без жилья осталась. Можно я у тебя поживу? Ну, мы же родные.

 

Я смотрела на неё не чествовала ни злости, ни жалости, ничего. Просто кончились чувства.

 

– Нет, мама, – сказала я. – У тебя была квартира, ты меня выгнала. У тебя был мужик, ты его выбрала. А у меня теперь своя жизнь. И места для тебя в ней нет.

И закрыла дверь.