Мама решила заплатить кому следует, чтобы её младшая дочь избежала наказания, а деньги требует с меня

В тот вечер звонок мамы был неожиданным.

– Верочка, беда, – произнесла она.

Сердце кольнуло. Сколько бы мне ни было лет, как бы далеко я ни жила, слово «беда» из маминых уст всегда возвращало меня в детство.

– Что-то с папой? – сразу спросила я.

– С Аллой, – всхлипнула мама.

Я сразу выдохнула. Напряжение в плечах отпустило, но на душе стало гадко от самой себя. Сестра младше меня на пять лет, и всю мою сознательную жизнь я была для родителей человеком второго сорта. Алла всегда была любимицей. Ей прощали двойки, ей покупали новые платья. Фраза «Алла же младше» была универсальным оправданием любой несправедливости.

– И что натворила наша любимица? – спросила я. Мама сделала вид, что не заметила сарказма.

– Она попала в ужасную историю. В общем, была в машине у друга, они поссорились, и она выскочила на дорогу. А там какой-то парень на самокате… Она его сбила, Вер. Сама виновата, выскочила как ошпаренная, он просто ехал по своей полосе.

Я поморщилась.

– И? Она пострадала?

– Нет, с ней все в порядке, но тот парень в больнице. А она была выпившая. Совсем чуть-чуть, отмечала что-то. – Мама говорила так, будто пыталась убедить в этом сначала саму себя. – Его родители хотят писать заявление. Ей грозит срок, Вер! И из института выгонят.

Я молчала. Денис поглаживал мою ладонь.

– Мы с отцом решили, – затараторила мама, – что нужно договариваться. Заплатить тем родителям, чтобы они забрали заявление, и заплатить кое-кому… ну, чтобы замять.

– Ты хочешь дать взятку? – уточнила я. – Чтобы твоя дочь, которая пьяная выскочила под колеса, избежала наказания?

– Она же не специально! – вспылила мама. – Это просто глупая случайность! Вера, мы должны выручать своих детей.

Внутри меня будто что-то переклинило. Я вспомнила, как в девятом классе меня чуть не исключили из школы за то, что Алла разбила окно в спортзале, а сказала, что это я. Мне тогда даже не дали оправдаться. Отец неделю со мной не разговаривал. Алле же купили новое платье, «чтобы не расстраивалась».

– Денег не хватает, да? – спросила я устало.

– Ты же работаешь, и Денис хорошо зарабатывает… Мы бы вернули, когда продадим гараж.

Я чуть не рассмеялась. Гараж они собираются распродавать лет пять, не меньше.

– Сколько? – спросила я.

Мама назвала сумму. Примерно половину того, что мы с Денисом копили на первоначальный взнос за квартиру побольше.

– Нет, мам.

– Вера!

– Скажи честно, – перебила я ее. – Ты хоть раз в жизни меня выручала? Когда я приходила к тебе с двойкой, ты меня жалела? Нет, ты орала. Я для вас всегда была удобной, самостоятельной и не требующей любви. А теперь, когда вашей любимице грозит беда, вы вспомнили, что у вас есть еще одна дочь, у которой можно взять деньги.

– Как ты можешь такое говорить?! Мы тебя растили, кормили…

– Вы меня вырастили, за это спасибо. Но на этом все. Алле вы всю жизнь давали все, а теперь дайте ей самое главное – ответственность за свои поступки. Может, хоть срок ее научит тому, чему вы не научили.

Я нажала «отбой». Денис прижал к себе, и я разрыдалась. Мама перезванивала еще раз десять, но я сбрасывала. Потом написал папа: «Ты еще пожалеешь. Предательница».

Я не пожалела.

Прошло полгода. Мы с Денисом въехали в новую двушку. Я забеременела и поняла, что до ужаса боюсь, что не смогу любить своего ребенка так, как нужно.

Когда родилась дочка, я назвала ее Аней. Она росла в любви. Я ловила себя на том, что могу сюсюкать с ней часами, покупать ей дурацкие розовые банты и радоваться каждому ее «агу». Страх повторить судьбу родителей исчез, растворился в усталости от бессонных ночей и счастье от первой улыбки дочки.

Про Аллу я узнала случайно от бывшей соседки. Ей дали условный срок, но из института выгнали. Работает в супермаркете кассиром, родители обижены на весь мир и жалеют «несчастную девочку».

Мне не было их жаль. Я наконец-то перестала быть частью их истории и начала писать свою. Ту, где нет любимчиков и «второсортных» детей, где любовь не нужно заслуживать или выпрашивать.