– Или женись, или уходи из дома, – поставила условие мать, и мне пришлось принять решение

Я сох по Кате с первого курса. Всё боялся признаться: вдруг спугну, и даже этого не будет? Думал, может, на четырнадцатое февраля решусь.

Подхожу к универу, а она стоит внизу, у доски. Я уже рот открыл, и тут подлетает к ней какой-то лохматый, обнимает. Она смеётся, шепчет ему на ухо.

– О, Дима! – заметила меня Катя. – Это Юра, он в магистратуру хочет.

– Понятно, – выдавил я. – Давно познакомились?

– На той неделе, – и щёки розовые.

Я развернулся и пошёл в соседний бар. Там наши были, с курса. Напился быстро. Помню, позвал кого-то танцевать, потом с кем-то ржал. А дальше – провал.

Утром башка раскалывается. Лежу, глаза открыть больно. И чувствую – рядом кто-то есть. Поворачиваюсь – Аня из соседнего подъезда, учились в одном институте.

Как она тут оказалась? Помню только, как в такси садились.

Я выполз в туалет, потом вернулся. Аня уже сидит, одеялом укуталась.

– Привет, – шепчет. – Голова болит?

– Трещит, – говорю. – А что вчера было? Я не помню ничего.

– Да ничего особенного, – замялась она. – Выпили, потанцевали... А потом...

Ну, понятно.

Мы это дело быстро забыли. Не пара мы. Встречаться не собирались. А чего забывать, если я сам ничего не помню?

Через полтора месяца захожу в подъезд, а Аня на лавочке сидит. Напряжённая вся, губы сжаты.

– Привет, – говорю. – Чего грустная? Поехали куда, выпьем? Неделя дурацкая.

Она смотрит на меня:

– Кажется, я беременна.

Я аж споткнулся.

– Ты уверена? – спрашиваю тупо.

– Две полоски, – она тест из кармана достаёт. – И в больнице была.

– Может, не я?

– Дима, – говорит она. – Кроме тебя, никого не было.

Меня как обухом. Домой пришёл, в обуви на кровать завалился и пролежал молча до вечера. А вскоре и мать моя всё узнала. Городок маленький, слухи быстро бегают. Она, как всегда, без предисловий сказала:

– Ну что, допрыгался? Я тебе с четырнадцати лет твержу: голову включай!

– Мам, а что делать-то? – чуть не плачу.

– Жениться. Ребёнок есть – женись. Меня одну растили, я тебе сбежать не дам.

– Но я её не люблю.

Она только отмахнулась:

– Думать раньше надо было. Теперь – твой ребёнок. Раз домой её привёл, пока я на работе, значит, нравилась. Живите. Квартиру бабушкину вам отдам, если распишетесь. С жильём будете. А нет – иди куда хочешь.

Я понимал: мать права. И бросать Аню как-то стыдно. Да и квартира... Я согласился.

Свадьбу родители организовали шумную, с конкурсами и выкупом. Аня светилась от счастья. Я пытался себя убедить, что всё нормально. Ну, женюсь. Рано или поздно всё равно бы пришлось.

Жизнь не заладилась сразу. Мы разные. Я люблю тусовки, свободу, а она сразу ждала от меня серьёзности. Сначала, пока Егорка маленький был, я ещё терпел: подгузники менял, коляску качал. А как подрос – начал бесить.

Ругались из-за всего: посуда, мусор, забытые продукты. Жена надеялась, что всё изменится. Даже второго предложила завести: "Хоть смысл появится". Я не понимал, как ещё один ребёнок может что-то спасти. Но Аня уже решила. И родилась дочка.

Я сжал зубы, помогал, гулял, ремонт даже начал. Но ненадолго. Опять сбегал. Не любил я её.

А потом была встреча выпускников. Я увидел Катю. Сердце опять забилось, как тогда. Она всё такая же. Мы проговорили несколько часов. И я понял: это оно. Моё чувство никуда не делось.

Я уехал с ней в столицу, даже не попрощавшись с детьми. Развёлся по телефону. Мать звонила, орала: "Ты как отец твой! Вернись! Внуки без отца не будут!". А я сказал только "нет" и бросил трубку.

Первое время я был счастлив. Я же с Катей! Но эйфория прошла быстро. В столице всё чужое. Катя работала, у неё своя жизнь, свой график. Я подстраивался.

Я соскучился по детям. Бывшая трубку не брала. А Катя только пилила.

Я понял это однажды утром. Сидел на кухне, пил кофе, а Катя ворчала, что я на её шее сижу и по дому ничего не делаю. И вдруг меня как током ударило. Это было ровно то же самое. Та же жизнь, только с другим лицом. Сожалей – не сожалей, а поезд ушёл.