Доверили золовке решать вопросы с недвижимостью свекрови и поплатились за это, она забрала все себе

Двадцать лет мы с Денисом шли по жизни рядом. Обосновались в одном городе, а его мать — в соседнем. После кончины свекра, прожив несколько лет в одиночестве, она сломала бедро. Надеялись, что реабилитация займет не больше сезона, но здоровье не возвращалось. Приняли решение, что она переедет к нам. 

Нам повезло отыскать свободную жилплощадь прямо под нами, плата за аренду легла на нас. Ее старую квартиру в родном городе пришлось сдавать. Во всем этом активно участвовала сестра моего мужа, Елена. Она взяла на себя бумажные дела и организацию аренды. Елена вела расчеты с жильцами, часть средств отправляла матери, а оставшиеся забирала себе. Нас такой расклад устраивал. 

Год спустя свекровь оформила завещание, где единственным преемником указала моего супруга, потому что дочери родители купили квартиру раньше. В собственности числилась не только квартира, но и земля с полуразрушенной постройкой. Еще при свекре случился пожар, и восстанавливать тот дом не стали. Однако стоимость земли была высокой. 

Все дела по аренде она проводила по нотариальной доверенности от матери. Мы были ей признательны — у Дениса ответственная должность, я тоже была занята, а еще требовался постоянный уход. Наш взрослый сын жил отдельно, учился в другом городе. Кататься по делам нам было некогда. 

Потом у пожилой женщины случился инсульт. Разум остался ясен, но двигаться она стала еще хуже. Спустя два года — второй удар. После этого она уже не вставала, ее сознание помутнело. Осенью прошлого года ее не стало. 

Последний период был очень тяжелым. Мы переместили ее к нам, потому что оставлять одну внизу стало невозможно. Мне пришлось уйти с работы, чтобы быть рядом. 

Не стану лицемерить: зная о будущем наследстве, мы считали, что наши усилия и жертвы не останутся без компенсации. Когда пришло время вступать в права, выяснилось, что ничего не осталось. Земля была продана еще три года назад. Квартира же была реализована по особому соглашению — аренда с последующим выкупом. Случилось это как раз после первого удара. Контрагентом выступила родная дочь, действовавшая по доверенности. 

Рыночная цена недвижимости тогда приближалась к пяти миллионам. Жильцы, как нам позднее сказали, вносили ежемесячно сорок пять тысяч. Из них Елена отправляла матери десять, а остальное забирала себе. Нам же она говорила, что берет с жильцов 15 тысяч. 

Мы были в оцепенении. Обратились в правоохранительные органы. В возбуждении производства отказали, посоветовав искать правды в суде. Елена кричит, что именно такую договоренность заключала лично с матерью, а мы просто не в курсе. 

— Договор аренды с выкупом был оформлен официально, — твердит она. 

Поступления от реализации участка официально оказались гораздо меньше реальных. Сестра утверждает, что часто привозила матери крупные суммы наличными. У нее даже нашлись расписки на огромные суммы, будто бы написанные рукой свекрови. Она действительно несколько раз навещала нас, но ни копейки не давала свекрови. Подлинность этих расписок еще предстоит проверить. 

По нашим скромным подсчетам, на счете должно лежать минимум четыре миллиона. Эти средства мы мечтали направить на жилье для нашего сына. Ситуацию усугубляет полное отсутствие у нас документальных свидетельств. Все общение велось по телефону, изредка — короткими сообщениями. На письменные переписки она неизменно отвечала отказом. 

— Мне проще дозвониться, — говорила она. 

Юристы разводят руками: уголовного состава нет, если только в рамках гражданского процесса не обнаружатся фальшивые подписи или подложные бумаги. А у нас нет даже смс. Только пустота, где когда-то была семья.