Дочка с внуком решили выставить меня умалишённой, чтобы завладеть квартирой

— Мне кажется, в моей квартире кто-то появляется. — Я сжала телефон. — Предметы перемещаются. Некоторые вообще исчезают.

— Мам, ты же почти не выходишь? — прозвучал в ответ сонный голос дочери.

— В том-то и странность! Покидаю дом ненадолго, только за продуктами или подышать воздухом!

— Хорошо, я подъеду. Разбужу Лёшу. Будем через час.

Я опустила трубку. Сначала это казалось нелепой забывчивостью. Я нашла свой старый альбом не в комоде, а в ванной, на полке для полотенец. Потом — любимую кружку в холодильнике, а не в буфете. Я списывала всё на усталость, на возраст, который давал о себе знать туманной тяжестью в голове. Но внутри зрел страх. А вдруг это не я? А вдруг это не рассеянность?

— Рассказывай всё по порядку, — попросила Марина, усаживаясь в кресло. Её сын отправился в кухню наливать чай.

Я говорила, сбиваясь и путаясь. В глазах Марины видела не понимание, а тревогу.

— Мам, — начала она, — ты была у невролога?

— Месяц назад, — ответила я. — Ты думаешь, что я теряю рассудок?

— Новые замки стоят, царапин нет. Ключи только у нас, — мягко сказал Алексей. — Просто нужно провериться.

Они уговаривали меня полчаса. Я согласилась, уступив их напору.

На следующий день я сварила кофе и села смотреть сериал. От тепла и монотонного голоса из телевизора меня клонило в сон.

Очнулась от резкого толчка в плечо. Надо мной склонилась бледная Марина.

— Мама! Ты что, не чувствуешь? Пахнет гарью!

Мы бросились на кухню. На плите стояла почерневшая, сухая сковорода. Я не помнила, чтобы ставила её.

— Ты могла устроить пожар! — волновалась Марина. — Всё, хватит. Завтра же едем к специалисту.

На этот раз я не спорила.

Врач выслушал меня. Он почти не глядел в мою медицинскую карту.

— Ситуация типичная, — произнес он. — Самостоятельное проживание представляет риск. Я могу порекомендовать хороший частный санаторий. Подумайте, там лучший уход.

Марина, узнав о вердикте, заявила, что бросает работу и переезжает ко мне.

— Я не оставлю тебя одну! — говорила она.

— Бросишь карьеру? Из-за меня? — сердце сжалось от жгучей жалости и вины. — Нет, дочка. Я не позволю. Врач говорил о санатории… Может, это и есть выход.

Она сделала вид, что спорит, но в её сопротивлении не было прежней искренней паники.

Я сидела на лавочке у подъезда, глотая слезы. Рядом копалась в цветнике молодая соседка, Вероника.

— Анна Сергеевна, что случилось? — отложила она лопатку.

— Уезжать приходится, Вероник. Здоровье подводит. Врачи говорят, одной нельзя.

— Странно, — прищурилась девушка. — Вы всегда такой собранной были. Какой врач? Какие анализы?

Я, срывающимся голосом, выложила ей всё. Про разбросанные вещи, про сковороду.

— Что-то тут не так, — сказала Вероника. — Давайте поставим скрытую камеру. Только никому ни слова. Даже родным. Узнаем, что происходит.

Мы установили маленький объектив в шкафу. А назавтра случился новый «приступ»: все подушки с дивана были сброшены на пол, а в раковине лежала моя парадная ваза, разбитая вдребезги.

Мы молча сели смотреть запись. На экране в квартиру вошли Марина и Алексей. Они крадучись прошли в гостиную, убедились, что я сплю в кресле.

— Нужно поторопить её, — чётко сказала Марина, начиная сдергивать покрывало с дивана. — Чем быстрее съедет в этот санаторий, тем скорее мы продадим квартиру и разделим деньги.

— А если усомнится? Врач надёжный? — беспокоился Алексей, аккуратно разбивая вазу.

— После этого? Она будет молиться, чтобы её скорее увезли. Главное — продолжать подливать ей успокоительное в вечерний чай. Идём, скоро проснётся.

Не вещи, а моя вера, моя любовь, моё прошлое — всё рассыпалось в пыль.

— Что же делать? — прошептала я.

— Сыграйте, — предложила Вероника. — Скажите, что согласны на санаторий, но сначала оформите дарственную на квартиру… ну, скажем, на наш фонд помощи животным. Я там волонтёр.

Я так и сделала. На следующий день, за чаем, я вздохнула и сказала Марине: «Ты права. Я поеду. Но сначала хочу сделать добро — переписать жильё на приют».

Эффект был мгновенным. Паника в её глазах была уже подлинной. «Приступы» волшебным образом прекратились. Через неделю она сообщила, что нашла «блестящего светилу», который опроверг предыдущий диагноз и назначил «действенные витамины».

Я кивала, улыбалась, благодарила. Но думала о том, что делать с предательством тех, кого считаешь частью своего сердца.