Дочь мужа от первого брака испытывает мое терпение, а он сам не хочет ее наказывать и мне не позволяет

Я выходила замуж за Андрея уже будучи взрослой женщиной, за плечами которой был неудачный первый брак. Моему сыну на тот момент было шестнадцать, и он сам принял решение остаться с отцом. Я не стала спорить: подростку нужна территория, а мне – попытка построить новое счастье.

У Андрея от прошлого брака двое детей. С Лизой, старшей, нам удалось найти общий язык сразу. Она приезжает на выходные, мы можем часами примерять вещи или обсуждать сериалы. А вот с младшей, Полиной, отношения не заладились с самого начала. Девочке всего десять, она бывает у нас через неделю, и каждый ее приезд напоминает мне прогулку по минному полю.

До прошлой субботы я думала, что мы просто не сошлись характерами. Теперь я понимаю, что это была война на уничтожение.

В тот день мы с мужем уезжали на день рождения к его другу в загородный клуб. Полина оставалась ночевать у нас, с ней должна была сидеть моя мама. Мы отсутствовали почти четырнадцать часов. Вернулись уставшие, довольные, я мечтала только о душе. Когда я открыла дверь спальни, у меня перехватило дыхание. Я не узнавала своей комнаты.

Я коллекционирую парфюм. У меня есть комод, где стоят флаконы. Несколько лет я собирала лимитированные издания, некоторые вещи достались мне с трудом. Сейчас все это великолепие было уничтожено. Моя любимая «L’Eau par Kenzo» была вылита на подушки, а стойкий, густой аромат Chanel распылен на зеркале. Осколки флакона Guerlain хрустели под ногами. Полина не просто баловалась. Она методично, с каким-то злым вдохновением перерыла все мои ящики.

Я стояла посреди этого погрома.

– Андрей, – позвала мужа.

Он заглянул в спальню, но вместо того чтобы рассердиться, он хмыкнул и покачал головой.

– Ну и ералаш, – сказал он. – Ты только посмотри на этот хаос.

Я развернулась к нему. Я ждала гнева, требовала действий. А он смотрел на это как на шалость непослушного котенка.

– Она перешагнула все границы. Ты должен с ней поговорить. Это вандализм.

– Что ты предлагаешь? – он пожал плечами. – Лишить ее сладкого? Или, может, выпороть ремнем?

В его голосе сквозила насмешка, и меня это задело больше, чем испорченные вещи. Я поняла, что он не воспринимает ситуацию всерьез. Для него мои коллекционные флаконы — это просто «вода».

Я вышла в коридор. Полина стояла у дверей ванной, скрестив руки на груди. Она не пряталась, она ждала. В ее глазах не было раскаяния — только холодное любопытство: что я буду делать?

– Ты понимаешь, что ты натворила? – спросила я.

– Мачеха, вы злая, – отрезала она и демонстративно захлопнула перед моим носом дверь.

Вечер прошел в молчании. Андрей ушел к себе, сославшись на усталость. Я осталась одна в гостиной. На следующее утро Полину увезли к матери, и в доме воцарилась тишина.

Я сказала мужу: либо в спальне появляется замок, либо я не ручаюсь за себя. Он посмотрел на меня удивленно.

– Это мой дом тоже, – сказал он. – Я не буду запирать комнату от своей дочери, как будто она чужой человек.

Я не просила невозможного. Только уважения к моим личным вещам и безопасности моего пространства. Я поняла, что наказать девочку он не даст. Он никогда не повысит на нее голос ради меня. Мне предложили быть терпеливой и мудрой, но сейчас я чувствую только опустошение.

Это был не детский каприз, а вызов. И если муж отказывается, значит, правила придется устанавливать мне. В понедельник я поехала к риелтору. У меня есть небольшая квартира, оставшаяся от бабушки. Сейчас я рассматриваю вариант переезда. Я не хочу развода, но я также не хочу жить в доме, где мои чувства не имеют значения, а мои вещи — это просто развлечение для чужого ребенка.

Андрей думает, что я блефую. Он ошибается.