- Детей надо рожать, а не карьеру строить! - заявил муж, когда я рассказала о повышении

 Мне казалось, что в тот вечер я взлетела. Вся моя 15-летняя работа, переработки, проекты, которые я вела на грани выгорания, наконец-то обрели плоть и кровь. Директора увольняли, и руководство лично вызвало меня к себе. Мне объявили:

- Соня, вы — наш лучший кандидат. Думайте над предложением, завтра всё оформим.

Вся жизнь, как в кино: ты выходишь из кабинета, и перед тобой раскрываются все двери. Я летела домой, чтобы рассказать Косте.
Я выпалила новость с порога, ещё не сняв пальто. Он стоял на кухне, заваривая чай, даже не обернувшись.

- Поздравляю, — сухо сказал он.

На следующий день в офисе царила странная атмосфера. Люди отводили глаза. А потом начальница отдела кадров вызвала меня.

- Соня, ситуация изменилась. Вашу кандидатуру сняли.

Я встала и, как робот, пошла к двери, не задавая вопросов. Когда я схватилась за ручку, она тихо прошептала:

- Распоряжение было сверху. Лично от мэра. Вы же понимаете, против таких вещей не попрёшь.

Я не понимала. Я не понимала ничего. От мэра? Какое дело мэру до назначения руководителя нашего бюджетного предприятия? Я шла домой, как робот…

- Я не понимаю! Как? Почему? Что я сделала не так?

Костя слушал. Смотрел не на меня, а на пол. И на его лице не было ни капли сочувствия. Был холодный, отстранённый расчёт.

- Перестань истерить, — сказал он наконец. Его голос резанул тишину. — Это я всё устроил. Я попросил Сергея Владимировича, чтобы твою кандидатуру не утверждали.

Мир перевернулся. Звук, свет, дыхание — всё остановилось. Я смотрела на мужа, но видела незнакомца. Человека, который методично, холодно, с одного телефонного звонка разрушил мою мечту.

- Я сказал, что это неуместно. Что моя жена не будет начальником, получая в три раза больше меня. На что это будет похоже? — он говорил спокойно, как будто объяснял очевидные вещи ребёнку. — Сергей Владимирович всё понял.
Во мне что-то сорвалось.

- Ты разрушил мою карьеру! Из-за своей гордыни!

- Не карьеру, — он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло то самое, давно таимое презрение. — Ты должна заниматься другим. Мы не дети. Пора, наконец, о главном подумать. Детей надо рожать, Соня, а не карьеру строить! Твоё место — здесь, в семье, а не на работе.

Последние слова повисали в воздухе, отравляя его. Это была не просто злость. Это была целая философия. Всё, что я делала, к чему стремилась, чем жила, — всё было не то. Моё место было «здесь». Определённое им. Ограниченное стенами этой квартиры, которую он купил, и его представлениями о том, как «должно быть».

Мы не разговариваем три дня. И знаете, что самое обидное? Вся родня на стороне мужа. Видимо, всем до такой степени наплевать на меня…